— Да-а-а? — недоверчиво протянул Прах, закономерно сомневаясь такой удаче или совпадению.

Ам плюхнулся на колени:

— Прости, Высший! Я не могу подтвердить его слова — для меня все эти земляне на одно лицо! Но Мыслитель не может обманывать! Он может ошибаться, но не обманывать!

Прах с удивлением наблюдал за истерикой помощника, видимо пережал, — подумал он. Поэтому махнул рукой:

— Встань, Ам. Я не сержусь. Продолжай.

Медленно встав, но не разгибаясь, Ам продолжил:

— Потом там случился катаклизм — проснулся вулкан и шпион потерял из виду и землянина и веганца.

— Они погибли? — нахмурился Прах.

— Мы не знаем. Но мы увидели перед пробуждением вулкана неестественное изменение и волнение планетарных энергий в этом месте. Мыслитель сказал, что это было искусственное изменение. Мы такое можем делать, но нам для этого нужна сложная аппаратура, которая сейчас у нас отсутствует. Про возможности веганцев и Комитета в целом в этом отношении мы ничего не знаем, но предполагаем, что они тоже обладают подобной аппаратурой, возможно более компактной и возможно веганец ее включил там.

— А смысл?

Ам промолчал.

— Продолжай. Это ведь не все?

— Это так, Высший. Мы потом уже включили отслеживание изменений планетарных энергий на как можно большей площади, насколько мы в силах, и сумели засечь еще одно такое изменение уже в другом месте. Возможно веганец с землянином решили провести еще один эксперимент. Но…

Ам замолчал и опустил голову.

— Что?

— Мы потеряли три корабля. Они отправились к указанному месту и находились на большой высоте, чтобы оттуда наблюдать, но удар с Земли по ним был очень странный и высокий — как луч, добравшийся до низкой орбиты. Все три корабля были уничтожены этим неизвестным возмущением планетарных энергий. Мы нашли остатки только от одного корабля — несколько изломанных кусков обшивки.

— Ладно, отслеживайте изменения планетарных энергий, и если обнаружите — сообщите мне…

— Простите, Высший! — со страхом перебил его Ам, — но для постоянного отслеживания необходимо, чтобы Мыслитель был все время подключен к наблюдению, а его почти все вычислительные ресурсы используют наши ученые, да и за станциями нашими он у нас следит. Нужно ваше прямое разрешение на его постоянную дополнительную нагрузку.

Прах задумался.

— Ладно, узнай, есть ли реальная возможность его подключить, может там подвинуть какие-то вычисления или может где не нужен постоянный контроль. Я разрешу. И сразу разработайте план захвата землянина, если это он там будет, а если веганец… Если веганец… — Задумался Прах, — Значит у них ментальные практики хорошие… Это хорошо… Тогда так, подготовь команду по-максимуму защищенную ментально. Если же веганца встретите где-то в космосе, то возьмите абордажную команду, но уже из генномодифицированных — способных хоть как-то использовать способности Творца. Другого оружия я выделить, к сожалению, не смогу — чтобы преодолеть защиту веганских кораблей энергонасыщенность вооружения должна быть такая, которая напрямую запрещена для использования друг против друга Комитетом.

— Но это не мешает им иногда уничтожать наши станции…

Прах поморщился.

— Там другие принципы, они не подпадают под запрет. Да и у нас защита послабее. Зато никто не запрещал оружие из плоти, — Прах рассмеялся, рассыпав по каюте треск своего поднявшегося настроения.

Ам поклонился, принимая задание.

Космическое агентство России

— Что у нас по кораблю Луч? — спросил Игорев, заместитель министра, у своего помощника по взаимодействию между чисто гражданскими областями агентства и военными, одним взглядом ознакамливаясь с текущей сводкой и одновременно делая какие-то пометки в своем информационном блокноте.

— В смысле с лунной станцией «Точка»? — позволил себе улыбнуться полковник Георгадзе, в речи которого, вопреки его фамилии, не прослеживалось никакого акцента.

— Тьфу ты, — ругнулся Игорев и тоже улыбнулся, — все никак не привыкну к юмору наших военных. Все хотел спросить — я понял, что это юмор, но по тому, что я его не понял, догадался, что он чисто военный. Министр все похохатывал, когда рассказывал о станции, да я не понял. Видимо, когда я служил, наш юмор был более простой…

— Все просто, Алексей Георгиевич, — полковник погладил усы указательным и большим пальцами руки, начиная от точки под носом и расходящимся фронтом описывая полукруг до их окончания. Видно было, что это привычка и довольно давняя, — Луч, он же обычно имеет начало, но не имеет конца. Однако же, если на его пути поставить преграду, то на ней получится пятно, точка — и это и будет окончание движения луча. Вот наш Луч и пришел к своему финалу, к своей Точке.

— Все просто, если подумать, — покачал головой замминистра.

— С Точкой все просто и сложно одновременно. Наши ученые просто в восторге от появившихся площадей, которые можно заставить разным оборудованием и которые можно заполнить просто огромным количеством лабораторий, людей и вообще весьма удобно обосноваться для научной космической деятельности. Надо сказать, что, как вы знаете, у нас был проект расширения своего присутствия на Луне, но конечно не в таких количествах по площадям, ну и были разные юридические и политические моменты, тормозящие процесс. Зато сейчас всех просто поставили перед фактом и приходится плясать от этого.

— По юристам тут довольно просто, — сказал министр, выдавая информацию уже со своей стороны, — все будет зависеть от политического диалога, а также есть вариант, когда все наши юго-восточные и южные противники сами замнут эту тему, если мы им предоставим возможность тоже разместиться на нашей базе.

Полковник поморщился.

— Не хотелось бы их туда пускать. У нас ведь еще кое-какие секретные технологии не открыты, которые использовались и при строительстве корабля и при его эксплуатации, а их нахождение там может их раскрыть.