Ник тем временем разлил по бокалам вино. Бутылки, кстати, были очень интересные — кажется из дерева, да еще и с вырезанными красивостями на тему природы.

— Ну, за встречу? — Спросил Ник. Алиела недоуменно посмотрела на протянутый в ее сторону бокал. Потом она посмотрела на свой и вспомнила, что надо делать. Неуверенно подняв за ножку практически прозрачную будто застывшую в воздухе большую рубиновую каплю, в которой плескалась бордовая жидкость, она неуверенно стукнула ею о бокал Ника и тут же вскинула взгляд на его лицо, чтобы подглядеть, правильно ли сделала. Парень улыбнулся и сделал глоток. Прикрыл глаза и замер. Алиела тоже глотнула и также прикрыла глаза. И будто провалилась куда-то. Перед глазами замелькали образы — деревья, поля цветов, необычный запах незнакомой, чуждой и цветом и этими самыми запахами, но такой привлекательной природы.

Привел ее в себя несколько обеспокоенный голос Ника:

— Эй, ты как?

Почему-то это снова ее разозлило. И опять, наверно, это разочарование от того, что не сложилось то, о чем мечталось.

— Отравить меня захотел?

Было забавно наблюдать, как на лице парня промелькнуло недоумение, шок. Он понюхал вино, посмотрел на нее, на столик. Достал другую бутылку, открыл. Взял ее бокал, вылил содержимое в кусты, налил новое вино и протянул ей:

— А это?

Посмотрев на слегка зеленоватую жидкость, Алиела мысленно махнула рукой и сделала большой глоток. Из нирваны космических образов ее вернули щелчки пальцами перед ее носом. Сделав недовольное лицо, демонстративно, хотя и с внутренним протестом, отодвинула от себя бокал:

— Отрава!

Ник

Она что, издевается!? Я уже почти все сорта эльфийского вина перебрал, а она как царевна Несмеяна: «Яд! Отрава!». Может ей гномью настойку подсунуть? Не, еще скопытится, хотя туда ей и дорога. Впрочем, про настойку — это в тему.

И я, вместо того, чтобы унять поднимающееся раздражение просто внутренней корректировкой, хлобыстнул стакан настойки. Той самой.

— А мне? — вдруг потребовала прЫнцесса и требовательно посмотрела на меня.

— Не дам, — я даже отодвинулся от стола.

— Почему? — она наклонилась вперед, а я почему-то зацепился взглядом за немного открывшийся вид… Ну, низко она наклонилась!

— Отрава!

— Это я решаю — отрава или нет! — видимо для солидности она положила на стол свой кулак. И все так же не спускала с меня своего твердого, но какого-то шального взгляда.

— С каких это пор? — недовольно пробормотал я.

— С тех самых, как кое-кто нехороший проник в мою спальню! Раньше у нас за такое скармливали буньшам!

— И ничего не скармливали! — возразил я, — Буньши едят только то, что сами поймали!

— А вот и едят! — она пристукнула кулаком по столу. Ее бокал перевернулся и остатки вина потекли по столу. Мы вместе некоторое время смотрели как оно течет. Потом я сделал мысленное усилие и оно полностью стекло на землю, оставив скатерть девственно чистой.

— Ты закусывай, а то видишь, что творишь.

Алиела

Внутри бурлило что-то непонятное. Нет, не алкоголь — его практически сразу расщеплял симбионт, хотя чуть-чуть и оставлял по ее просьбе. Но эффект все равно был очень необычным и сильным. И не галлюциноген же! Но такие образы! И что ее заставляло ругаться и капризничать?

— Сам ты пьяница! — Алиела попробовала разные вкусности, которые действительно оказались вкусностями. Необычные ощущения для вкусовых рецепторов! Таким, наверно, можно было бы питаться вечно. Хотя и у них, конечно, есть кое-что не уступающее… Странно, вроде бы она не встречала таких блюд и даже описаний в земной информационной сети. — Откуда ты знаешь про буньш? — захрустела она каким-то зеленым листиком.

— Оттуда, — он показал пальцем в небо.

Посмотрев туда, она не поняла, что он имел в виду.

— Налей свою отраву! — она пододвинула к нему бокал. Все равно симбионт поможет.

Он подозрительно посмотрел на нее. Потом отодвинул бутылку и покачал головой.

— Нет.

Тогда она пожала плечами, схватила бутылку и сама плеснула себе. Потом как и Ник до того, разом махнула себе в рот содержимое и тут же замерла.

Во рту разжегся пожар, ручейки которого добежали до желудка и до глаз, из которых тут же брызнуло.

— Ну, вот, я же сказал — отрава, — пробурчал Ник и пальцами вытер у нее слезы с лица. Их тут же защипало еще больше.

Ник

Вот безмозглая!

Гномий самогон хлебнуть. Правда он не противный, только градусов много. Говорил же — отрава! Нет, не поверила. А изысканное эльфийское для нее — яд! Тьфу!

— Здесь я решаю — отрава или нет! — снова заладила она свою песню.

— Мнение вора меня не интересует, — отрезал я.

— Это кто вор? — она снова уперла в меня свои фиалковые глаза. Я в них снова чуть не утонул и снова у меня колыхнулось внутри.

— Ты, конечно! Зачем ко мне в УНИК залезла?