Большим мучением оказалось рассказывать о себе. На фоне поэтического самовыражения Изао, способного превратить обычный рассказ о рыбалке в увлекательную историю с несколькими смыслами и слоями, проявляющимися не сразу, ее попытки что-то рассказать казались ей не только лишенными души, но и банальных красок и интереса. Впрочем, Изао всегда с искренним интересом выслушивал ее, и это удивляло ее более всего, ведь она его чувствовала! Ему действительно было интересно! Ни капельки недовольства ее вдруг проснувшимся косноязычием, ни грамма усмешки или превосходства! Почувствуй она хоть тень этих чувств, тут же бы завершила это неудавшееся «свидание».

На вторую ночь она, измученная необычными и непривычными чувствами и ощущениями, сама пришла к Изао. Ничего она на тот момент не чувствовала, никакого сексуального влечения, но решила, что на месте все решится. Только она забыла, что не только мужчина открыт для нее в эмоциях и чувствах, но и она перед ним! И Изао ловко уклонился от ее притязаний, заболтал, а потом она сама не заметила, как согласилась на какой-то особенный массаж, в результате которого не только получила огромное удовольствие, но и почувствовала себя намного лучше, а дальнейшее нахлынувшее возбуждение будто оказалось естественным продолжением их игр, плавно перетекшее в то, чего она изначально хотела, но не ожидала такого яркого финала. И что-то в ее сознании сломалось. Что-то такое, что было в ней всегда, то, что делало ее ею, но уйдя, сделало ее еще лучше. Так она ощущала.

— Ты напряжена, — констатировал Изао и вроде бы даже не пошевелился, но почему-то Руане почудилось, что он ее погладил по голове.

— Это от расстройства, — ответила она, пересыпая песок в ладонях.

Изао шевельнул плечами, выражая свое удивление, а Руана с очередной вспышкой удовольствия почувствовала, как лопатки мужчины, прошли вдоль ее позвоночника, вызвав эхо воспоминания о массаже, который он делал ей. И как он только это делал? Вот так вот — вызывать тактильные ощущения своими действиями, которые с точки зрения разума никак не могли их породить?

— Мой корабль меня нашел. Меня вызывают туда, — девушка посмотрела в небо.

— Ник-сан сказал, что нас тут никто не найдет.

Руана кивнула.

— Он действительно хорошо замаскировал это место. А вот ментальная связь с кораблем осталась. Специально или случайно — не знаю. На него я передала картинку острова — помнишь, мы поднимались на гору? И звезды ночью… За оставшееся время корабль облетел все подходящие острова на планете, и на сто сорок пятом нашел нас. Вон, — она мотнула головой в сторону и недалеко от них воздух протаял и японец увидел небольшую, метра три, вертикальную конструкцию зализанных очертаний. Через несколько секунд корабль снова растаял в воздухе. Изао плечами выразил удивление этим — такие жесты, сопровождающиеся легким ментальным чувством Руана хорошо научилась чувствовать.

Девушка встала на ноги, отряхнулась от песка, посмотрела по сторонам и глубоко вздохнула, задержав вдох на несколько секунд. Потом повернулась к Изао и потянула его за руку:

— Пойдем. У нас есть часов шесть. Надеюсь, ты сумеешь сделать так, чтобы я не смогла их забыть за всю свою оставшуюся жизнь.

Ник

— Куда ты меня ведешь? — спросила Алиела, с интересом осматривая ледяные стены тоннеля, куда мы телепортнулись с нею.

Я задумчиво осмотрел свою подругу. Полюбовался как легкий, но жутко холодный, ветерок, продувающий длинную ледяную трубу, развевает легкомысленное платьице, вызывая легкое состояние несоответствия картинки содержанию. Впрочем, сам был легко одет, при этом не теряя контакта с реальностью — я чувствовал тот холод, что царил в этом месте, но был к нему относительно равнодушен. Скорее даже получал удовольствие. У Алиелы же просто моя защита хранила ее тепло.

— Понимаешь, земляне уже не помнят этих баек, но я еще помню периодически возникавшие в мое время всякие небылицы о том, что здесь под льдами укрылись остатки одних из самых злобных злодеев у нас в истории. К слову сказать, были и пострашнее, но тут вопрос идеологии и правильного воспитания следующих поколений… Но не об этом речь, — я пошел дальше, а Алиела последовала за мной, прислушиваясь к моим словам и их эху, — Считалось, что здесь после Второй Мировой Войны укрылись лучшие умы нацистов, которые должны были потом вернуть власть на планете в свои руки. Мол, разрабатывали новое оружие. Говорили, что они тут договорились с инопланетянами, которые стали им помогать.

— Если только серые, — кивнула девушка. Я повернул голову и задумчиво посмотрел на нее. Потом хмыкнул.

— Святая простота… Да…, — я повернулся и зашагал дальше, не обращая внимания на нахмурившуюся девушку, — а еще говорят, что на этом материке когда-то располагался центр нашей цивилизации. Вернее то ли центр Атлантиды со столицей, то ли просто один из ее форпостов. Старый жрец как-то на этом не акцентировался… Тогда тут все цвело и пахло и бегали разные зверушки… Порой с зубами и когтями размером с нас с тобой…

— Да, я помню попытки выведение древних чудовищ, проводимые местными под руководством серых. Было такое дело.

— Ты местных-то не считай простыми дурачками. Возьми тех же атлантов. В момент своего наивысшего развития они спокойно могли их стереть в порошок. Да и всю Солнечную систему тоже. Да и не только серые контактировали с нами.

Алиела пожала плечами.

— История слишком длинная, слишком большой объем информации, чтобы даже в астрале можно было найти нужные данные. Но я раскопал кое-что, — похвалился я, — ну и континент обследовал неплохо так, да еще у меня есть дневник старого жреца-атланта. Вот смотри, — мы остановились и перед нами появилась голограмма материка, лишенного ледяного покрова. Огромный единственный город, концентрическими окружностями расходящийся на многие километры. Большие и мощные даже с виду строения, каналы и деревья, множество копошащихся по континенту точек атлантов и животных. Летающие конструкции, даже здания, медленно передвигающиеся в облаках.