— Ненавижу корпоративы, — пробормотала, садясь в кровати. Лифчик мешал, сползая под платьем, и я поелозила плечами, чтобы поправить его. Стоп. Лифчик не мог сам по себе расстегнуться! Значит… А что это значит?

Дятел в голове набрал в лёгкие воздуха и задолбил с утроенной силой и скоростью. Поморщившись, я взяла стакан с лекарством и выпила его залпом. А ведь и правда… На работу ещё тащиться. Сегодня будет первый день, когда я поплетусь в свой модный дом с таким отвращением. И даже похмелье тут ни при чём. Во-первых, Лиза меня утопит в унитазе дамского туалета. Во-вторых, Гладышев обязательно продолжит свои ухаживания. В-третьих… Пока не придумала, что, но что-нибудь обязательно случится. Например, Игнатова возьмёт и уволит за ошибку в отчёте, или новый босс вспомнит, что это я отметила его первый день на работе пятном на рубашке.

В общем, думаю, лучшим выходом из сложившейся ситуации станет прыжок с моста в реку. Плавать я не умею, поэтому адьё, красавица…

Красавица… Мне не приснился этот голос с грассирующим «р»! Или приснился? Заслушалась боссом и представила его себе на себе в пошивочной? Скорей бы лекарство подействовало… Вот выпью кофе и встану…

— Ника, солнышко, ты туфельки где-то запачкала, — мама встала, снимая передник, — я тебе их почистила. Ты кушай, кушай.

Она смотрела с умилением, как я с отвращением запихиваю в себя кусочек гренки, и спросила озабоченно:

— Тебе ещё приготовить?

— Не-не, шпашибо, мамуля, я не голодная…

Она вышла, покачав головой. Доев гренку чисто из дочерней любви, всё с тем же отвращением выпила кофе и откинула одеяло. Да, спать в одежде нельзя… Мне показалось, что платье насквозь пропахло шампанским. И ещё чем-то. Запах такой знакомый. Точно не моя туалетная вода, и не стик… Где же я могла его слышать?

Выскользнув из платья, стащила с себя павший в неравной борьбе со стихией лифчик и ужаснулась. А где трусики? Где и в какой битве пали они? Нет, нет! Это же был сон! Всего лишь сон! Тогда почему между ног липко, а всё тело ноет, будто я вчера стометровку бегала пять раз?

Мамочки!

Одеколон дорогой, трусики пропавшие, руки и губы, лёгкая картавость… Я переспала с новым боссом. Вот счастье!

И что теперь делать? Как на работу идти? Ведь придётся, наверное, сталкиваться с Ильёй в коридоре… Нет, я вообще не стану выходить из своей каморки! А если вдруг ему понадобятся какие-нибудь документы, оставлю в секретариате. Ох, там тоже не годится, потому что там Лизонька… Ладно, что-то придумаю. Через девчонок передам…

От мамы я просто сбежала. Сначала долго плескалась в ванной, долго и тщательно красилась. На кухню даже не заглянула, просто схватила вымытые туфли, сумочку и выскочила на лестницу. Обулась, только сбежав на первый этаж. Боже, стыд какой… Перед родной мамочкой. А что будет на работе! Ведь вечер не удался вчера, сон оборвался на сексе с начальником, а кто знает, что было потом? Каким образом я домой добралась?

В таких раздумьях я доехала до работы, а уже на крыльце нашего самого лучшего модного дома решительно выдохнула и выбросила вчерашний корпоратив из головы. Не помню и ладно. Чего не помню — того не было, точка!

Прошмыгнув мимо охраны с поднятым пропуском, мимо девчонок в коридоре, я скрылась в своей каморке. Наверное, даже отдышалась, потому что запыхалась. Все привычные действия с компьютером, принтером, кофеваркой проделала на автомате и очнулась уже в бухгалтерской программе. Платёжки формировала. Ну, хоть не заносила туда счёт-фактуры… И то хлеб, а то как ошибусь, потом переделывать придётся! Накладные, кстати, вместе со счетами начали прибывать ближе к десяти утра. Если учесть, что надо было также добить уже давно просивший кушать отчёт по инвентаризации на большом складе, то голову от компьютера мне удалось поднять только к обеду, когда Аня ворвалась в мою каморку с воплем:

— Ника-а-а, я жрать хочу, ты идёшь?

— А?

— Без трёх минут двенадцать, пошли на обед!

— Иду, подожди пять сек!

— Ты у Белого была?

— Зачем? — удивилась я, посылая комп в спящий режим.

— Дорогая, у тебя явно проблемы с корпоративной почтой! Он всем разослал сегодня высочайшее повеление явиться с докладом в начальственный кабинет.

— А Игнатова что — уже не в кабинете?

— Господь с тобой, Ник, — Анька озабоченно вгляделась в мои глаза. — Ты что, вчера проспала весь корпоратив? Ведь Игнатова сказала, что передаёт бразды правления Белому, а сама занимается исключительно последней коллекцией!

— Мама… Не проспала, а… прослушала! — застонала я. Теперь моим мечтам попробовать себя в дизайнерском деле пришёл конец. К Игнатовой я бы ещё могла сходить на поклон, но если всем начнёт заправлять Илья…

— И последняя коллекция будет действительно последней, мисс. Игнатова уходит на заслуженный отдых, прикинь!

— А хорошие новости есть? — чуть не плача, спросила я Аньку.

— Есть, — она захихикала. — Наш новый босс — фетишист!

— Чего это?

— А он всех обнюхивает!

— Что-о-о?

— Я тебе отвечаю! Я, когда пришла к нему, села на стул, а он начал ходить вокруг, вопросы задавать — ну, там, кем я себя вижу через пять лет, или нравится ли мне направление моды в последние три года… А сам натурально нюхает воздух, как собака! Представляешь?

Я поёжилась:

— Бр-р-р…

— Ваще! Слушай, а это можно расценить, как харрасмент? Может, на него в полицию заявить?

— Да ну тебя, Ань, тебе показалось.

И хорошо бы показалось. Босс-фетишист, с которым я провела ночь, это сильно. Очень сильно. Только мне так везёт!