По-прежнему было темно, словно ночью, бушевал ветер, волны дробились о скалы с пушечным грохотом, но самое страшное было уже позади.

– Где мы оказались? – спросил Бофранк.

– Не могу даже предположить, – отвечал Альгиус, помогая субкомиссару подняться. – Всякое видал я в жизни, но ни разу не сносил такого… Дрянной упырь, ведь это он виноват! Его милостью сел я на корабль, его милостью обретался – пусть и недолго – в подземелье монашеском, его милостью едва не утоп во время бури! Отплачу же я ему!

– Попервоначалу нам бы добраться до жилья, – сказал Бофранк. О жилье тем временем вокруг ничего не напоминало. Отвесной стеной вставали впереди скалы, все так же грохотал прибой, и не было ни малейшего суждения в голосе, в которую сторону идти?

– Пойдемте вправо, – решил Альгиус. – В самом деле, чем это направление хуже иного другого?

Бедный рыбак, чья хижина обнаружилась уже к вечеру, был как громом поражен, когда на пороге своем увидал двух мужчин, полуобнаженных и израненных. Не будучи глуп, он тотчас понял, что не иначе как недавняя буря стала виновницей их появления. Вопреки мечтам Альгиуса, это был одинокий старик, а никак не рыбацкая вдовушка, но несчастному толкователю сейчас было не до тонкостей. Уложив спасшихся на жидкие тюфяки из морской травы, хозяин хижины разогрел жидкую рыбную похлебку и влил каждому в рот по нескольку ложек. Впавшие в забытье Бофранк и Альгиус тут же очнулись – один сразу, другой спустя некоторое время – и принялись расспрашивать, куда же они попали.

Оказалось, что жалкий обломок лодки прибило к южной оконечности мыса Гильферд.

Бофранк не знал здешних мест, но Альгиус поведал, что повезло им несказанно – мыс сей длинен и узок, и, проскочи они левее или правее, кто знает, пришлось ли бы им еще когда-либо в жизни отведать рыбной похлебки. Оная, кстати, показалась Бофранку вкуснейшим из яств, что он когда-либо вкушал. Альгиус также не чинился, посему хозяйский котелок опустел на глазах.

Старый рыбак, которого звали Ацульд, выразил скромный интерес по поводу того, что за люди хире и куда они хотели бы направиться. Бофранк счел за благо соврать, сказав, что они – пассажиры корабля, разбившегося ночью о рифы, направиться же им лучше всего в ближний поселок или город. Таковым, по словам Альгиуса, был Кельфсваме, небольшой порт, славный также особенно прочной глиняной посудою.

– Ежели вам угодно, я могу отвезти вас туда на повозке, – предложил радушно старик, смекнув, очевидно, что чем ранее хире доберутся до дому, тем скорей он сможет получить некоторое вознаграждение. Бофранк поблагодарил Ацульда и в качестве задатка вручил ему серебряный перстень, коий снял с пальца. Сделать это ему удалось с известным трудом, ибо палец распух от морской воды и был покрыт ранами от полопавшихся кровавых мозолей.

Ехать решили утром, ибо пока что ненастье не утихало и небольшую хижину рыбака то и дело сотрясали порывы ветра. Спать легли здесь же, на травяных тюфяках, и не стоит, наверное, сомневаться, что ложе сие было для Бофранка и Альгиуса мягче любой перины.

Наутро бури словно и не бывало. После завтрака, состоявшего из все той же похлебки, старый Ацульд запряг двух ледащих с виду лошадок в простую повозку. Ни рессор, ни мягких подушек в ней не имелось, но Бофранк был в том состоянии, когда подобные мелочи незаметны. Альгиус же изыскал у старика немного крепкого вина – рыбак производил его из особого вида водорослей, в результате чего получалось зеленоватое пойло с омерзительным запахом. Бофранк не смог сделать и глотка, жизнерадостный же толкователь осушил изрядно и теперь настроен был фривольно и игриво.

– Негоже так веселиться, – попенял ему Бофранк, когда тот затеял рассказывать нескромную историю об одной белошвейке. – Как вы помните, только вчера погибли наши спутники, среди которых как минимум один был человеком достойным и к тому же совсем еще юношей.

– Что проку горевать? – отвечал на это Альгиус.

– Но вы далеко не безгласны стоите, – сказал Бофранк.

– Так и есть. Но каждый скорбит по-своему, не так ли? Да и полно вам убиваться – может случиться, что и юный наш друг, и жулик-пройдоха, и монах спасены так же, как и мы, и сейчас либо ищут пути в город, либо завтракают рыбною похлебкою, столь знатной в этих краях.

– Хотелось бы верить в это, но сердце подсказывает мне, что никого из них я уж не увижу…

Как бы там ни было, но путь в Кельфсваме занял совсем немного времени. Распрощавшись со стариком Ацульдом и пообещав ему переслать награду с нарочным, Бофранк и Альгиус направились к здешнему бургмайстеру, дабы тот предоставил им карету или иное средство передвижения. За отсутствием у них одежды старый рыбак дал страдальцам свои ношеные рубахи, и в ратуше поначалу ни о какой аудиенции с бургмайстером и говорить не желали.