– Спасибо, Миш, – с благодарностью сказала я, – а то бы я точно превратилась в ледышку.

– Полег… чало?… – Спросил он, его голос стал еще путаней.

Я повернулась к нему и посмотрела. Глаза пьяненькие, движения рук неуверенные. На бильярдном столе стояла бутылка Киндзмараули и два пустых бокала.

– Нет, – отрицательно сказала я, смотря на то, как он наливает вино, – с меня хватит.

– И с меня хватит, – сказал он и протянул бокал вина.

Пьяный мужчина. В этом есть что-то. Им можно покомандовать, по крайней мере, пофантазировать, что можно покомандовать. Иногда, когда удается, я командую Игорем, и это возбуждает меня. Я посмотрела на Михаила, взяла у него бокал и, подмигнув ему, чуть отпила. Ох, какой аромат. По венкам сразу потек нектар, в груди потеплело. Стало легко на душе, как будто я парю. Подошла к окну и краем глаза стала наблюдать за Михаилом. Он не заставил себя долго ждать. Опустошив свой бокал, буквально подплыл ко мне сзади и, не говоря ни слова, обнял.

Горячо. Сквозь толстый свитер я ощущала его горячее тело. Ощутила его животик, что уперся мне в поясницу. Почувствовала, как его руки скользнули под свитер, прижались к животу. Мое сердце притаилось. Я дернулась. Но мужские руки, несмотря на то, что он был достаточно пьяным, крепко держали меня. Попыталась еще раз, но безуспешно.

– Миш, – промямлила я.

– Н… да… – Пробормотал он.

Его руки скользнули вверх. У меня второй. У моей мамы, как мне всегда казалось, безразмерный размер груди, боялась, что у меня будет такой же и поэтому тщательно берегла свою грудь. Стоило к ней прикоснуться… и я становилась сама не своя. Во мне все менялось, как будто переключалась программа. Я люблю секс, очень люблю. Он меня не просто возбуждает, порой доводит меня до изнеможения, и мне кажется, что могу им заниматься круглые сутки. Но до этого момента моей груди касался только Игорь.

Сердце как у кролика затарахтело, и я перестала дышать. Мишкина рука умудрилась скользнуть прямо под лифчик, и теперь его ладонь лежала на груди. Мое тело задергалось, не знаю почему. Я ничего не предпринимала, оно просто дергалось. Я чуть не упала, и только благодаря тому, что меня держал Мишка, не растянулась на полу.

– Мишенька, – промурлыкала я.

– Да, Ир…

Как я люблю, когда меня так называют, Ир или Иришка, я таю от этих слов.

– Мишенька, – я собралась и чуть вдохнула грудью, – не так сильно.

Его пальцы разжались.

– Дай я расстегну.

Его ладони так же незаметно выскользнули из-под лифчика. Дышать стало легче. Дура! Промелькнула молниеносно мысль. Но в груди все ныло, хотелось снова ощутить руки на груди, но я не могла. Нет! Не могла. Я не должна позволить и дать себе это сделать.

– Садись в кресло, – повернувшись к нему и как можно спокойнее, сказала я.

Михаил так и сделал, он налил себе еще один бокал вина и сел в кресло. Я понимала неловкость положения, что я здесь одна с чужим мужчиной. Он мне чужой и совершенно безразличен. Через день забуду его имя и то, как он выглядит. Но после того, как он коснулся моей груди, у меня внутри все зазвенело. Мне просто хотелось секса… Но?! Не с чужим человеком, не с ним. Нет! Я не могу.

Я выпрямилась, отошла от бильярдного стола, он следил за мной. Обошла стол. Михаил, не отрываясь, смотрел на меня. Мне стало любопытно, интересно наблюдать за ним, за тем, как он смотрит на меня. А потом я решила.

– Сиди, не вставай, – уверенно сказала я, – хорошо? – И он тяжело кивнул.

В груди все щемило от той мысли, что внезапно проскользнула у меня в голове. Но она мне понравилась, хотела ее претворить в жизнь. Отойдя чуть подальше, я расстегнула джинсы. Не стала делать это медленно, ведь не хотела устраивать стриптиз. Просто расстегнула молнию на джинсах и не спеша сняла их. Свитер опустился, прикрыв трусики. В ногах и в руках заныли мышцы. Я не обращала внимание на сидящего в кресле мужчину, для меня сейчас его не было. На улице была зима и я под джинсы надевала колготки. Через минуту и они были сняты. Пьяный мужской взгляд следил за мной. Собравшись немного духом, я подцепила трусики. Через мгновение они упали поверх лежащих колготок. Мою попку прикрывал свитер, он грел меня. В комнате все еще было прохладно.

Кажется, глазки Михаила чуть протрезвели, он старался сконцентрироваться и внимательно смотрел на меня. В душе было смешно. Повернулась к нему и чуть приподняла свитер. Мне стало жарко. Кроме Игоря, никто из мужчин не видел моего лобка. Я лихорадочно искала предлог, чтобы задрать свитер.

Я женщина. И в какие-то моменты своей жизни поняла, что развратная женщина. Я становилась распущенной и доступной, только когда занималась жарким и ненасытным сексом. Но… Я не стала дальше думать, а просто приподняла свитер повыше. Так, чтобы Михаил увидел мой голый лобок. Не опустила руки. Они замерли. Боялась пошевелиться, но я не боялась смотреть ему в глаза. Внутри все сжималось и где-то там, в глубине тела, начало пульсировать. Удары отдавались во всем теле, пальцы рук чуть задрожали, и я отпустила свитер.

На мгновение стало страшно, что он сейчас соскочит и схватит меня, но я бы никуда не убежала. Возможно, он стал бы меня тискать, и я бы это позволила делать. Возможно, он захотел бы с меня снять остаток одежды, и я разрешила бы это сделать. Может он смог бы… нет, он пьяный! И это мне давало силу и уверенность. Повернувшись к нему спиной, я опять подняла свитер, оголив свою попку.

Наконец Мишка взвыл. Я звонко засмеялась.

Почему моя сестра ненавидит мужчин? Наверное, этому есть серьезная причина. Они порой такие лапочки. Не представляю, как можно жить без секса. Без этого наслаждения, когда в душе все поет, грудь ноет и в паху все сжимается до нестерпимого жжения, а потом… Нет, она не права. Это наслаждение, которое дано только людям. Раньше могла целоваться часами, так что потом болела челюсть. Смешно, но как это здорово, как будто ты передаешь энергию и в то же время сама заряжаешься. Такая глупая эйфория. И было бы из-за чего, из-за прикосновения губ к губам. Нет, моя сестра глубоко заблуждается.

– У тебя крутая задница, – промямлил Мишка.

Фу… как грубо. Ну что же, задница дак задница. Вот о чем думает мужчина, я и не против. Что от этого меняется? Я вильнула ей и, облокотившись на бильярдный стол, приподнялась на цыпочки. Заскрипело кресло. Мишка тяжело поднял свое тело. Что он намерен делать? Ну как что? И так понятно. Он и так еле держится на ногах, и я могла сейчас вытворять все, что мне вздумается. От этой мысли я хихикнула, посмотрела за спину. Мишка неуверенно стоял. Его тело теперь казалось еще более бесформенным, руки тяжело болтались, он потряс головой.