— Ты не маг, — просто произнес я. — А значит, погиб бы за несколько секунд. Не стоит требовать силу там, где она держится не только на теле. Прояви уважение и к традициям этого мира.

— Теперь — согласен, — сделав поклон, наклонив человеческий корпус вперед и чуть поджав передние лошадиные лапы, с уважением произнес Кенруун. — Для нас сила — жизнь, власть — лишь цель. Достоин? — Будь другом. Нет? — Умри в честном бою. И тогда предки пути позволят твоей душе отправиться в вечные Лунные степи!

— Не тороплюсь туда, — низким голосом произнес я. — Итак, ты здесь по своей воле, но с какими намерениями? Принес ты войну или мир?

— Войну мы уже получили, — довольно произнес кентавр. — Зеленые орки достойные противники, хоть и не достойные сами по себе. Их первая попытка взять нас через четыре дня после перехода не увенчалась успехом. Мы обагрили топор войны их кровью и отдали дань уважения нашей новой Земле.

Последнее слово было сказано с легким придыханием, но относилось оно именно что к земле, той, что под ногами.

— Мне чужды ваши традиции, — покачал я головой. — Я не знаком с ними и поэтому не жди моей реакции. Но в одном я с тобой согласен, в зеленых орках мало чести, а бог их пропитан скверной хаоса. Не в лучшие времени вы посетили Араон.

— Мы знаем, — кивнул Кенруун. — Наши Хранители прочувствовали стон мироздания сразу же, как только мы ступили на землю этого мира. Но этот мир еще жив, а значит, за него нужно бороться! Я пошел с твоими воинами, как посланец всего нашего народа, нам нужны союзники в сражении за новый дом. Орки, хаос, темные боги — не имеет значения. Если они встанут на пути наших тысяч, то сметем и их.

— Сколько вас? — задал я важный вопрос.

— Три племени, численностью не меньше двадцати тысяч голов в каждом, — ответил кентавр, а я не почувствовал лжи в его словах. — Воины, Хранители и семьи. Нас много, мы едины и не понаслышке знаем, что такое война.

Представив в голове шестьдесят тысяч подобных воинов, я невольно присвистнул. Естественно я понимал, что именно воинов будет меньше, может тысяч двадцать, но всё же. Я не спрашивал у неко, сколько их перешло на Араон, но если примерно столько же, то потери их действительно поражали.

— Вся проблема в том, что нас разделяют сотни километров Великой степи, — подвел я итог своим мыслям.

— У вас есть порталы, — пожал плечами Кенруун. — Не вижу в этом проблемы.

— Наши порталы ограничены центральными землями, — охладил я его пыл, возвращаясь в человеческую форму. — Такие вещи по щелчку не делаются. Не уверен, что смогу как-то это исправить, но кое-какие мысли имеются.

— На случай крайней нужды наши воины смогут пересечь степь очень быстро, — спокойно кивнул кентавр. — Сутки и мы окажемся у ваших западных городов.

— Это конечно хорошо, только вот у нас таких возможностей нет, — медленно покачал я головой. — И если помощь понадобиться вам, мы не сможем оказаться рядом.

— Помощь? Нам? — хохотнул посланник. — Вторжение хаоса — это то, что нас объединит, а не заставит просить помощи!

— Ты либо слишком самонадеян, либо глуп, — поймал я взгляд кентавра. — Ты силен, как и весь твой народ. Но пустой бравадой битвы не выигрываются. Мы знаем, что такое хаос, что такое демоны, и успели прочувствовать на себе их мощь. Ты, правда, считаешь нас слабаками, чтобы стоя передо мной кидаться пафосными фразами о всесилии своего народа?

— Вполне возможно, — позволил себе улыбку Кенруун. — Если ты так опасаешься войны, то может вы и правда слабы?

— Лучше быть слабым, чем глупым, — медленно покачал я головой. — Не заставляй меня усомниться в твоих умственных способностях. Война это смерть, а не повод показать свою удаль.

— Не буду спорить в чужой обители, — наклонив немного корпус, сказал кентавр. — Я здесь не для этого, да и дипломат из меня плохой. Давай лучше обсудим, чем мы можем быть друг другу полезны. Новый для нас мир, новые земли и существа, неизвестные ветви магии и производные от всего этого. Будет лучше, если мы найдем общую дорогу.

— Согласен, — кивнул я. — Тогда давай, обсудим наши общие дела и найдем точки соприкосновения.

На разговор с Кенрууном у меня ушло чуть больше часа. Он был наделен властью решать многие вопросы, но разговор с ним оставил какой-то неприятный осадочек. Меня словно не принимали в расчет, относясь с этаким снисхождением. Злило ли меня подобное? Нет. К подобному я относился наплевательски, общаясь так, как считал нужным. Ну а то, что кто-то не знает, на что я способен, так это только его проблемы.