Так, теперь отъехать подальше, найти укрытие и заняться своей невольной обузой. Эх, сама виновата, теперь уж так не брошу, раз спасла. Лес подскажет место приюта… Лишь бы дотянул, да погони не было.

Через какое-то время, я заметила уходившую в глубь леса едва приметную тропу. Остановилась, сверилась с картой. Да, похоже где-то в той стороне река. А вода нам потребуется. Придется рискнуть.

Через полчаса тропа привела нас к воде. Я давно спешилась и вела коней в поводу. День, к счастью, обещал быть погожим, от вчерашних туч не осталось и следа. Что ж, чудесно, возле самого берега я заметила пару высоких хвойных деревьев, каким-то чудом затесавшихся в общих лиственный хоровод. Приют-сосна, прям как-будто для меня посажена здесь. Хотя о чем я. Раз есть тропа, то кто-то ей пользуется, хотя явно и очень редко. Может охотники…

Приют-сосны издревле заменяли походные палатки, под плотным покровом из ветвей можно было переждать любую непогоду.

Я нырнула под сень естественного шатра и обнаружила там следы давней стоянки. Точно охотники, вот даже дрова заготовили, да лежак простой сколотили. Спасибо, добрые люди.

Теперь бы этого амбала как-то перенести. Эх, всегда знала, что ни одно доброе дело не останется безнаказанным!

Когда я кряхтя и поминая добрым крепким словом всю родословную неизвестного, все же дотащила — волоком, ибо я не святой Ангер, что горы двигал одной молитвой, сил у меня хватило, лишь закатить блондина на лежак.

И сесть рядом тяжело дыша.

— Ну, все! Теперь молись, уважаемый, чтобы ты был уже связан узами брака, а то после такого ты точно обязан взять меня в жены! — ухмыльнулась я, особенно зная подоплеку своей шутки. Что ж, надо полечить да и рассмотреть как следует свое, так сказать, приобретение.

А посмотреть было на что… Когда принесла бурдюк с водой, стащила верхнюю одежду, смыла кровь и обработала раны, то картинка мне не то что не понравилась… Нет, скорее поразила закравшимися в голову догадками. Мужчина был красив. Нет, не той слащавой красотой, от которой юные девы впадают в экзальтацию, а настоящей, мужской. Высокие скулы, волевой подбородок, прямой нос, довольно темные брови и ресницы. Цвет глаз рассмотреть пока не могла, по понятной причине. Белые волосы длиной до лопаток, на висках заплетены косички. Литое тело, как будто выточенное или вылепленное талантливым скульптором. Рельеф мышц просто завораживал. Когда удаляла из плеча стрелу, мой подопечный дернулся и пробормотал что-то на чужом языке. И я поняла что он сказал, потому-что сестры годами вкладывали в нас эти знания.

— Врага надо знать и понимать, сестра Каталина. Вдруг твоя судьба послужить Великому Отцу и замыслам его именно там? Как знать! А теперь сядьте ровно и повторяйте…

О, как они были близки к истине. Только их планы не совпали с моими.

Нервно протянула руку и отвела с лица мужчины косичку с правого виска. Так и есть, под нею молнией змеилась руна Соулу — знак высшего рода вардов.

Я обессиленно рухнула рядом на топчан. Желание сбежать было колоссальным.

— Пресвятая Амина, ну хоть ты заступись за неразумную дочь твою…Что же мне делать?

Посмотрела на бледное лицо Зверя, которого собственными руками спасла от смерти. Зверя, который скоро будет, как новенький, с их то живучестью. И который от чего — то не разнес своих врагов, приняв вторую ипостась.

«Добей сразу!»-сказал он тогда в бреду.

Обойдешься, любезнейший. Зря что ли столько маялась.

Градария

Витар Иссольский

Боль выворачивала тело, разливаясь по крови и пульсируя в боку и плече. Хотелось рычать или выть в голос. Слабость и темнота в глазах, но единственная мысль, настойчиво бьющаяся в голове.

Жив!

А значит Праматерь снова отказалась взять меня в свои мягкие лапы, чтобы отнести в края вечной охоты. Отчего? Недостоин? Теперь недостоин…

Осталось только скрипеть зубами и ждать, пока наша природа позволит ранам затянуться настолько, чтобы сознание вернуло картинку мира.

Ведь понять где я оказался и что делать дальше очень даже стоит, раз выжил. Вопрос еще надолго ли? А то, может рано радоваться.

Из горло все-таки прорвался предательский хрип. Жажда. Потеря крови всегда сушит тело.

Чья-то рука приподнимает голову и в рот упирается металлическое горлышко фляги, размыкая губы и даря долгожданную влагу. Жадно глотаю, давясь от нетерпения. Легче. Начинаю оживать. Руки и ноги свободны, а значит, скорее всего рядом не враг — надо быть идиотом, чтобы не пытаться связать варда, если замыслил недоброе. А лучше бы на цепь, да потолще.

Заставляю себя распахнуть веки, чтобы увидеть, кто же рядом. Через узкую щель оставленную в традиционном одеянии филейских наемников с Верейского континента на меня смотрят большие глаза света зимних туч, что несут ливневые снега на перевалы. Внимательно смотрят, отмечая каждое движение.

Черный плат скрывает волосы и лицо, а мужской дорожный костюм хорош для долгого путешествия и вполне скрывает пол его обладателя от невнимательного взгляда. Только слишком длинные пальцы и узкое запястье, что я успеваю заметить, когда мою до сих пор придерживаемую голову медленно отпускают, видимо убедившись, что я вполне способен держать ее самостоятельно.