– Секунду, – важно помахал я половником в воздухе. – Я только Ринкус Палычу объясню общепринятый процесс поедания борща, он же у нас не землянин, тонкостей не знает…

– Я сам объясню! – категорически заявил Егорыч. – И покажу, чтобы понятней было. А ну-ка, плесни мне мисочку, Ванька!

– Вы, Иван, напрасно думаете, что я не знаком с вашей кухней, – Ринкус взял горбушку и стал натирать её чесноком, предварительно обильно посыпав солью. – Вы забыли, что нашу Ривельду, не только денеболанцы колонизировали, но и ваши банди… ребята с Техаса и Урала? Так что, ваши уха, борщ, барбекю и прочие славные блюда земной кухни, мне знакомы и очень хорошо.

– Всё равно напутаешь что-нибудь, – махнул на Ринкуса ложкой дед. – Смотри, Палыч и учись! Берём ложку сметаны, да не жалея! Плюхаем её в борщ и начинаем быстро размешивать, – дед тут же подкреплял свои слова действием. – А быстро, Палыч, это чтобы слюной не захлебнуться. Теперь главное – выбрать свою очередность закидывания в рот вспомогательных продуктов. Я, вот, предпочитаю куснуть сначала перца, – что он и сделал, заранее зажмурившись, и с натугой прохрипел сквозь слёзы: – Закидываем пару ложек горячего, жирного борща… Ух! Хлебуфка куфофек, а для полной гармонии – заедаем чесноком или луком! И уж только после всего этого – аккуратно кладём в рот сало… А теперь снова перец, борщ и жуём, жуём, жуём!

– Можно добавку, Вань? – Гришка протянул мне пустую миску.

– Орёл! – уважительно прохрипел Саня, с хрустом вгрызаясь в лук.

– Разориться можно, – согласился с ним Ринкус, выбирая кусок сала потолще.

И всё. Никакой больше критики, никаких хвалебных речей, только громкий стук ложек, уханье, аханье от особого острого куска перца, да удовлетворённые вздохи деда с Гришкой. Ну, так не интересно.

– Добавку, Вань? – Гришка поморгал вечно голодными глазами. – А ты сам чего не ешь?

– Да я пока готовил, перехватил, Гриш.

– Не хочет – не заставляй! – торопливо проговорил Саня и протянул свою миску. – И мне добавки! И мяса побольше, а то одним салом сыт не будешь!

– Чтобы ты, Сашка, понимал в сале, – вздохнул дед. – Ладно фотом рафкажу.

– Потом дедушка расскажет, – перевёл Гришка, – как до дна кастрюли дохлебает, так и расскажет.

– Не переживайте, – я указал на большую кастрюлю, – я много наготовил. И, кстати, для тех кто понимает – холодный борщ из холодильника, да с луком, перцем, это вещь!

– Я приду попробовать, Вань! – замахал ушами Гришка. – А еще сало есть?

Через полчаса в моей десятилитровой кастрюле, борща осталось хорошо если треть. Зато команда сидела тихая, спокойная, с тупыми блаженными улыбками и только изредка вздыхала, ласково поглаживая себя по животам.

– Ни фига ты не капитан, Ванька, – икнул Саня, – ты – кок!

– А я всегда это говорил, – хмыкнул Гришка. – А на второе что?

– Ох ты и жрёшь, внучек… – восхищенно протянул дед.

– А мой сосед, Поликарп Дмитриевич, – пробормотал Ринкус, – вот этот красный овощ…

– Свекла, – подсказал дед.

– …кусочками режет, – кивнул бухгалтер деду, – а не перетирает.

– В следующий раз порежу, – пожал я плечами. – Дело вкуса. Я раньше, кстати, тоже резал и в бульон кидал, а потом попробовал в зажарку перетереть и понравилось.

– Никого не слушай, Ванька, – снова икнул Саня. – Вот так же и готовь… Эх, а всё же не хватает, костью по столу постучать, да сладкий мозг из неё выбить!

– Можно слетать и поймать кого-нибудь на улице, Сан Саныч, – предложил сердобольный Гришка.

– В другой раз, – лениво отмахнулся Саня.

Второго блюда, как я и предполагал, не понадобилось, только Гришке подсунул пару бутербродов с колбасой и сыром, чтобы не плакал, да и на десерт ничего выдумывать не стал – выставил три сорта печенья, да под чай предложил варенье, джем и сгущенку.

Спать команда завалилась прямо у меня на кухне, хотя стараниями Гришки и Серёги, переборки для кают и всех остальных помещений, к этому времени уже были выращены… Или – построены?.. Короче, каюты были готовы, но мне не жалко, намаялись, пусть отдыхают. Я и сам, помыв посуду и приведя кухню в порядок, завалился баиньки, положив голову на вздувшийся животик нашего зелёного обжоры. И что вы думаете? Ага. Под утро он меня разбудил всё-таки – обещал я ему холодного борща выдать, так извольте, Иван Васильевич, не жмотитесь и не ленитесь. Пришлось, чтобы инженер не скучал, поесть и мне. И правильно сделал, кстати. Я хоть и налегал в основном на чеснок, но утром, когда все позёвываниями начали встречать новый трудовой день, если бы кто-нибудь посторонний появился на кухне, то тут же и свалился бы от мощного выдоха всей команды. А так – красота. Все ели, все воняют. В смысле – чужих запахов не различают. Вот только зубы почистить было нечем.

– Столы для кухни четырёхместные, – записывал в планшет Егорыч, – три штуки.

– Четыре, деда, – поправил я его. – Не жадничай, мало ли как у нас дела пойдут. И стулья для них впиши.

– Мы на одной только твоей кухне разоримся, Ванька, – вздохнул дед. – Да на Сашкиной каюте. Вот, скажи, внучек, – дед повернулся к пилоту, уже сидящему в кресле за пультом, – вот зачем тебе понадобилась шкура ингарданайского тигрольва на пол? И не надо, Сашка, не отвечай, я и сам знаю – девок своих охмурять. А ты знаешь, растратчик общественного капитала, сколько эта шкура стоит?!