Шрифт:
Гостю уважение и защита.
Завоевателю – отпор.
Я вот задумался тут, как от толерантности, то есть терпимости, к дружбе вернуться.
Чем можно объединить множество народов, собранных в этих предгорных и горных местах?..
И была ли дружба в державе под названием СССР?
Была.
И русских в Грозном, Махачкале, Нальчике, Черкесске много жило. И не боялись друг друга. Не точили кинжалов. Заводы строили, землю пахали… Национальную интеллигенцию взращивали…
Не элиту. Элита – это у животных. Это когда больше, но не умнее.
У интеллигенции главное богатство не в кормушках да на счетах – в интеллекте. Оттого и понимала интеллигенция национальных меньшинств, какую возможность ей советская власть предоставила: своей маленькой культурой войти в большую, бессмертную… Своей краской, нитью влиться в волшебное большое полотно…
Между прочим, у карачаевцев собственная письменность появилась только в начале прошлого века, уже после Октябрьской революции.
А вообще карачаевцы – потомки половцев. Так ученые считают. Но не все. Половцы были степняки, а карачаевцы живут в ущельях....
А вот калмыки были горцами, а теперь живут в степях. Поэтому Пушкин и выправил «сына степей» на «друг степей калмык»…
Далеко их занесло в свое время от прародины. Но религию собственную не растеряли по дороге.
А в ущельях мир другой…
Довелось мне бывать в карачаевском ауле, выше которого только белые вершины, а верхушки деревьев остаются под подошвами. И услыхал я там такую легенду. Жила в этом ауле перед Великим Октябрем воинственная карачаевка, которую даже мужчины уважали и слушали. И когда докатилась сюда молва о том, что творится в долине, решила она закрыть свой аул, свою страну от враждебного мира. Там, где Кубань прорезала самое узкое ущелье, поставила отважных джигитов, чтобы те никого не пропускали. Но все-таки прошел как-то отряд то ли красных, то ли белых и забрал то, что хотел, прежде чем перейти в другое ущелье. Тогда она решила завоевать неведомую ей Москву, откуда те пришли. Для этого, она посчитала исходя из численности прошедшего отряда, ей нужно было двести отчаянных джигитов. Молодых, горячих. И велела она собрать всех подростков в одном месте и обучать их воинскому искусству…
У этой легенды не ясен конец. Воспитала ли она подростков в отчаянной любви к родному ущелью и в непримиримой злости к внешнему миру или не успела?..
А может эту легенду придумали уже после возвращения из изгнания аксакалы для укрепления духа.
Но что точно было это – наказ старейшин тем, кто возвращался: на родной земле рожать без устали, чтобы народ множился и занимал свою землю, вытесняя чужаков…
Да, несколько слов о калмыках…
Это ведь тоже Кавказ. Его история, во всяком случае.
У этого народа вера самая древняя и мудрая.
Настолько мудрая, что их не слишком и видно.
А история длиннее многих шумных государств-новоделов.
Такая же длинная история и у ногайцев.
Те тоже спокойные… Словно знают неведомое остальным....
Народы как люди: рождаются, взрослеют, стареют…
Юные народы – драчливые.
Старые народы – мудрые.
У старых народов и летописцы мудрые.
В те времена, когда познакомился с классиком карачаевской литературы, я и с классиком ногайской подружился. И был тогда Иса Капаев молод, но уже известен далеко за пределами своей родины. Всей читающей стране. В журнале «Юность» печатался.
Сейчас покажу, как этот журнал в те годы выглядел.
И книжки у него в Москве уже выходили.
Вообще Москва в то время любила кавказцев.
Вот, прочту для затравки, как раньше писали…
«Быстрая езда на грузовике волнует не меньше, чем стремительная скачка на горячем аргамаке. Я стою, опираясь руками о железо кабины, нахлобучив кепку на самые глаза. Встречный ветер, перемешанный с песком и пылью, хлещет в лицо. Впереди необъятная, пахнущая зноем степь. Синий горизонт как бы в одной упряжке с солнцем – не догнать ни на каком скакуне… Белые ковыли, серые полынники, зеленые разливы люцерны, желтизна пшеничных полей мчатся навстречу. Кажется, все однообразно в этой степи. И вдруг среди седого ковыля, как неожиданная мысль – сверкнет одинокий алый мак…»
Что тут скажешь… Орда. Хан Ногай и его потомки.
Немного осталось от этого великого народа.
И черкесов теперь не намного больше.
Черкесы прославились черкеской с блестящими газырями и буркой.
Черкеска – это бальное платье для джигита.
Вот, надел – и я уже джигит.
Бурка – это маленький домик на одного.
Накинул сверху на плечи…
Теперь ветер, дождь, метель не страшны…
А прославлены черкесы Михаилом Юрьевичем Лермонтовым историей о красавице Бэлле…
Это вы знаете.
Еще один народ с историей, разделенный хребтом, – абазины – абхазцы…
Народы-братья…
По разную сторону Кавказского хребта.
В девяностые годы прошлого века мой знакомый абазин Азамат, бывший комсомольский, а затем партийный функционер, немало средств и сил вложил, помогая своим братьям стать свободными… От грузин…
До этого я не сомневался, что эти два народа, грузинский и абхазский, – братья.
Что Нодар Думбадзе и Фазиль Искандер – братья.