Страх заструился по спине. Я вынудила себя глубоко вдохнуть и медленно подняться.

— Но... но я девственница, — произнесла я, обернувшись и приняв обиженное выражения лица. Для дрожащей губы прикладывать усилий не пришлось. — Разве ты не хочешь, чтобы я оставалась нетронутой?

Стол находился всего в нескольких шагах. Я могла бы перескочить через Эль-Альфу и возможно — возможно, — добраться до ножей раньше него. Но даже тогда, откуда я могла знать, как бороться?

— Ты так думаешь? — произнёс он, увлажнив губы.

— Ну... наверное? — изобразила я дурочку.

— Иди сюда, — подозвал он. — Наклонись ближе.

Я наклонилась, позволяя груди раскачиваться перед собой. Думала о Вейле и том, как чувствовала его длину между сиськами. Последует ли Эль-Альфа его примеру? Я содрогнулась, подумав об этом.

А потом мысленно вернулась к тому, что говорил Вейл о ножах.

О самых лучших способах убийства.

Эль-Альфа дал мне пощёчину. Жалящая боль от удара пронзила голову, и я инстинктивно отпрянула. Его пальцы зацепились за ошейник, и он подтянул меня ближе. Глаза горели от жгучих слёз, вызванных ударом, но я сморгнула их.

— Глупая сука, — зашипел он.

Сначала я подумала, что он прочёл мои мысли, но уже потом поняла, что оскорбила его.

— Думать — не твоя работа, девочка, — выплюнул он мне. — Это мой дом. Я могу делать всё, что захочу. Поняла?

Я кивнула. Он встряхнул меня за ошейник сильнее, отчего зубы застучали друг об друга.

— Поняла?

— Да! — вскричала я, потрясённая ударом. — Да, поняла.

— Итак. Сними свои трусы.

Я с трудом сглотнула, когда Эль-Альфа отпустил мой ошейник, и откачнулась назад. Попыталась устоять и скользнула пальцами под резинку трусов. Руки дрожали.

Вот так. Вот так я потеряю девственность. Здесь, в спальне торговца секс-рабынь, без всякого достоинства. Вся кожа похолодела, онемела, и я принялась стягивать трусики.

Потом подняла взгляд и увидела его. Дверь была открыта, и за ней стоял Вейл.

С пистолетом в руке.

Глава 35

Вейл

Я обошёл комплекс, направившись в покои Эль-Альфы. По всему периметру стояли охранники — понятия не имел, когда кончаются их смены. Допускал мысль, что кто-то рано или поздно поднимет тревогу, но наверняка не знал. И Валентина была единственной, кто стоял на страже. Для меня было противоестественно доверять кому-то, не говоря уже о доверии к женщине, которая, как я знал, умела лгать и делала это хорошо.

Но другого выхода не имелось.

У комнаты Эль-Альфы стоял один охранник. Я отрывисто махнул рукой поднятой в воздух. Прежде чем тот сумел отреагировать, моя ладонь сжалась в кулак, устремившийся ему в челюсть. Он обмяк, и я подхватил его до того, как он успел бы упасть на пол.

Я огляделся в поисках места, куда можно было бы убрать его бессознательное тело. Такого не нашлось. Я запихнул его в ящик для посева по соседству со спальней Эль-Альфы и отобрал у него пистолет, заткнув его за пояс штанов со спины.

Теперь у меня две пушки.

Я быстро, но бесшумно открыл дверь в комнату Эль-Альфы. Знал, что если он увидит дверь открытой, то лучше, если всё случится быстро. Но он не увидел.

Увидела Джессика.

Я застыл в то время, как её взгляд сместился вверх, сфокусировавшись на автомате в моей руке. Ошейник всё ещё виднелся у неё на шее, но она не была скованна цепями. Нет, она была почти голой, сидела на коленях Эль-Альфы, стягивая руками трусики.

Сердце застряло в горле. Неужели она закричит? Неужели выдаст меня? Я понятия не имел, дошло ли до неё, что я делал. Времени объяснять не было.

Её глаза резко вернулись обратно к Эль-Альфа. Он, наверное, увидел что-то в её глазах, вспышку страха. Выпрямился на диване и начал поворачивать голову. Она запустила обе руки в его волосы, вдавив свою грудь ему в лицо для отвлечения внимания.

Я мог застрелить его прямо там, без промедления, но тогда бы всё случилось с шумом. Лучшим вариантом был нож, но его я оставил Валентине.

Стол между нами укрывали орудия пыток. Некоторые из которых были ножами.

Я знал, что двигаться необходимо быстро. Шагнул вперёд с пушкой наготове, надеясь перехватить нож, чтобы убийство прошло тихо.

Но он как-то почуял. В тот миг как двинулся к нему, я уже знал, почему Эль-Альфа называл себя непобедимым. Он не мог меня видеть или слышать. Тут было иное чувство, вынудившее его вдруг вскочить, развернувшись с дивана до того, как я до него добрался.

— Не двигайся.

— А-а-ах!

Он выставил Джессику перед собой. Сильно дёрнул рукой за ошейник, и скрутил. Она схватилась обеими руками за шею, но тщетно. Он держал её, болтающуюся, за горло прямо перед собой. Она захлебнулась криком.