— Я слышал, что попытался сделать тот подонок. Горжусь вами, мистер Синклер.

В ответ я лишь покачал головой.

— Я последний в этом доме, кем ты мог бы гордиться. Поверь.

— Не будьте так строги к себе. Вы не выбирали этот путь. — Он посмотрел на меня, его голубые глаза потускнели, но человек внутри все еще оставался резким. — Вы хорошо справляетесь.

Шаги на лестнице заставили мое сердце учащенно забиться. Но это была всего лишь Рене. Стелла оставалась наверху, скрытая от меня.

— Вы убили его? — меня пронзила сталь в голосе Рене.

Воспоминание выглянуло словно зверь, которого нужно покормить. Когда мы с матерью вернулись из Бразилии, Рене встретила нас в аэропорту. Она бросилась и поцеловала меня в лоб, прежде чем заключить Ребекку в объятья.

— Вы убили их всех? — прошептала она. Я почти не слышал ее, но тембр был таким же, как тот, каким она только что спросила.

— Нет. — Я прикончил бокал и стукнул им об стол. — Я бы, черт возьми, сделал это, если бы Рэд не оттащил меня.

Рене схватила меня за подбородок и подняла лицо, пристально всматриваясь в него. Она играла роль моей второй матери, но все это притворство сейчас сошло на нет, пока она внимательно осматривала черный синяк у меня под глазом и окровавленный нос.

— Заживет.

— Как она? — Я знал, что мне должно быть все равно, что стоит продолжать в том же духе, что злость моя относилась только к Дилану за то, что тот попытался взять мое, или за то, что прикоснулся к моему Приобретению. Вместо этого мысль о том, что он причинил ей вред, скрутила желудок и разожгла во мне ярость. Я хотел, чтобы его кровь, вся до капли, оказалась на моих руках.

— Лучше. У нее опухло и ушиблено горло. Тедди ее успокаивает.

Укол ревности пробил крепкий кокон, окутавший мое сердце.

— Так же, как утешал Люций?

— Вообще-то, да. — Она нахмурилась и опустила руку.

Я встал так быстро, что Фарнс упал бы, не поддержи я его. Желание убивать бурлило в груди, эмоции проникали в сердце сквозь трещины, которые ревность создала в моей броне.

— Успокойтесь. В отношении ее и вашего брата вы допустили ошибку.

— Какую? Увидев их в постели вместе? — Я заставил себя оставаться на месте, даже представив Тедди на ней сверху.

— Это все, что вы увидели. Возможно, если бы спросили ее, вместо того чтобы уйти лишь с половиной правды, или, может, если бы выслушали брата…

— Люций сказал правду? — Ледяная вода, текущая по моим венам, становилась холоднее. — Они никогда…

— Нет. А вы наказали ее, выгнали и чуть не позволили ее изнасиловать. И все это время вы ухаживали за этой змеей из Оукмэнов. Как думаете, что чувствовала Стелла? Вам нужно это исправить. — Она пристально посмотрела на меня. — Ради всех нас, но больше всего ради себя.

Рене взяла Фарнса под локоть и помогла ему пройти через столовую и выйти за дверь. Он передвигался медленными шагами, его возраст наседал на него, как убийца в маске.

Я откинул голову назад и уставился на кессонный потолок. Неужели я ее неправильно понял? Попытался поставить себя на ее место — нет, я и раньше об этом думал, а тем более пытался. Может быть, Рене была права. Но Стелла, конечно, знала, что я встречался с Софией только ради шоу, делового соглашения и ничего более.

София пересекла тонкую грань. Ее возлюбленный Эллис оставался с нами все время, пока мы путешествовали по Европе, они вдвоем обедали и проводили ночь, пока я курил, пил и не думал ни о чем, кроме Стеллы.

В течение дня мы с Софией создавали видимость красивой пары, и сделка была заключена. Я женился бы на Софии, снабдил бы ее трастовым фондом, дав доступ к деньгам Суверена, и мы бы занимались каждый своим в течение большей части времени или, по крайней мере, до тех пор, пока не понадобились бы друг другу для появления на мероприятиях. Она могла бы жить долго и счастливо с этим жиголо Эллисом, и я бы остался со Стеллой.

Я оставил ей записку, в которой просил довериться мне. Я не осмелился позвонить или написать. Уши были повсюду, и мне нужно было поддерживать Софию — и, как следствие, Кэла — играя счастливого идеального зятя. Я знал, что мое доверие было предано, как только увидел Стеллу в постели с Люцием. Но, может, она все-таки доверяла мне.

Хватит с меня ожидания ответов. Я вышел в холл и поднялся по лестнице. Ее дверь была закрыта, но до меня донесся голос. Я подошел ближе и прислушался.

— Просто скажи мне, в чем дело. Почему ты остаешься? Мы могли бы сбежать. Я бы забрал Лауру. Что тебя здесь держит?

Ответ я не расслышал. Кулаки сжались при мысли, что грубые руки Дилана отняли ее голос.

— Хорошо, — вздохнул брат. — Просто хотел, чтобы ты поделилась этим со мной. Я мог бы помочь, знаешь?

Еще одна пауза.