— Если я пообещаю тебе это и выиграю, они разорвут меня на части. Правила четкие. Если я побеждаю, Эви должна умереть. Ни в одном случае проигрыша последний рожденный в проигравшей семье не доживал до коронации.

— Нахер проклятые правила! — взорвался он.

Я изучал Рэда: его глубокое дыхание, мучение в каждом движении дрожащих рук и печальный взгляд в глазах.

— Пожалуйста, Син. Пожалуйста. Я не могу ее убить. И не могу позволить тебе убить ее. Я скорее умру. Мне казалось, у меня был шанс выиграть. Думал, что сам смогу спасти ее. Увы. Ты мне нужен. Пожалуйста. — Он опустился на колени. — Я сделаю все, что ты попросишь, отдам все, что захочешь, просто, пожалуйста, пощади ее.

— До чего же жалко, — Люций хлопнул по спинке кресла.

Рэд не сдвинулся со своего места на полу, только смотрел на меня полными влаги глазами. Мне понравились его сломленость и мольба. Тем не менее, мне нужна была каждая крупица информации, которую он мне принес. Если это поможет Стелле и Тедди, я должен знать. С последствиями я разберусь позже.

Я наклонился вперед.

— Значит, договорились. Побеждаешь ты — Тедди остается жив. В случае моей победы, я пощажу Эви. Но аванс за эту сделку заключается в том, что ты рассказываешь мне все, что знаешь об оставшихся судах.

— Мне известно, что произошло десять лет назад. Я поделюсь деталями.

— И все? — Люций оттолкнулся от спинки кресла Рэда и обошел, чтобы взглянуть на него. — Всего лишь частица информации десятилетней давности?

Я вскинул руку.

— Пусть скажет. На этом этапе будет полезна любая крупица информации.

— Хорошо, хорошо. — Рэд встал с пола.

— Нет. Оставайся там и продолжай, — я указал на коврик под ним. Эти короткие переговоры ни капли не преуменьшили оскорблений и угроз, которые он бросал в адрес Стеллы. Пусть заплатит за каждую из них.

Рэд опустился на колени и посмотрел на меня.

— В том году была сложная полоса препятствий. Приобретения ползали по стеклу, купались в яме с пиявками и лезли по колючей проволоке.

— Господи Боже, — Люций сел рядом со мной.

— Победителем стало единственное Приобретение, которому удалось пройти ее.

— Я подозревал что-то вроде того, что ты описал. — Я разберусь со всеми ужасами позже, когда мы со Стеллой останемся вдвоем. Мысль о том, что она пострадает от этого, заставила кислоту в желудке закипеть. — Но почему этот суд сосредоточен на семье? Я вообще не вижу никакого упора на семью.

Рэд потер глаза, прижав к ним ладони, словно пытался стереть изображение.

— Потому что последние рожденные были частью процесса. Две проигравшие семьи в качестве наказания вынуждены были отправить своих младших по той же полосе препятствий. 

Стелла

— Да как мы утаим такое от Тедди? — Я ударила Дмитрия по ладони и поднырнула, когда он качнулся.

— Я позвал его домой из школы. Он останется здесь с Люцием. — Син обходил нас по широкому кругу, пока мы дрались.

Ранее на этой неделе прибыл курьер с посланием со знакомой печатью Оукмэна. Суд был назначен, и мое время истекало.

— Его не пригласили с нами на завтра? — Я увернулась от руки Дмитрия и ударила его по затылку, когда пронеслась мимо. — На триатлон? — добавила я ради Дмитрия.

— Нет. — Син остановился, в то время, как мы с моим противником кружили друг напротив друга.

— Разве это не странно? — Я бросилась на Дмитрия. Тот обхватил меня за талию. Я выставила бедро и попыталась перетянуть его вперед и перевернуть, но он сохранил равновесие и толкнул меня на мокрую землю. — Блядь!

— Терпение, Красивая. Надо дождаться подходящей возможности. — Дмитрий помог мне встать на ноги. — Неожиданность, помнишь?

— Знаю. — Встряхнулась и отступила, чтобы начать заново. Облака над головой грозили еще одним ливнем. Я хотела продолжать тренировку. Мне нужно было стать лучше.

— Это само по себе не странно. Значит, что у нас еще есть шанс избавить его от этого. Мы оставим его здесь с Люцием, который сообщит мне, если или когда за Тедди пошлют. Тогда Люций сможет объяснить Тедди все как можно лучше, чтобы парень не оставался в неведении.

— Разве это не слишком для него? — Я попыталась схватить Дмитрия за руку, но он оттолкнул меня, и я упала на колени. Чем больше мы практиковались, тем больше трава превращалась в грязь под вновь падающими крупными каплями дождя.

— Пойдем в дом. Вообще-то, не мешало бы отдохнуть, — Син протянул руку. — Темнеет.

Я приняла ее и поднялась на ноги, мышцы запротестовали.

— Нет, еще немного

— Стелла. — Син убрал с моего лица несколько выбившихся прядей, когда дождь усилился, и дубовые листья зашептали над нами. — Ты сделала все, что могла. Ты подготовлена наилучшим образом. Тебе нужно отдохнуть завтра.