— Позвольте, молодые люди, представить вас друг другу, — голос Бартоло зазвучал несколько церемониально, — Мой лучший ученик Дукен. Дукен, эта прелестная девушка, — Ольха. Наш соискатель.

Молодой человек вежливо кивнул. Ольха одарила Мангуста недобрым взглядом, впрочем, этот ее взгляд если и произвел впечатление, то вида он не подал. Бартоло перечислил уже слышанные Ольхой условия поединка. Для Дукена эти условия явно были тоже не в новинку. Хотя слушал он со вниманием и даже кивал, было видно, что делает он это из вежливости.

— Так. Теперь, когда формальности соблюдены, мы можем приступить к делу. Прошу сдать весь имеющийся у вас нифрил, — сказал Лис.

Дукен остался бездеятельно стоять, и Ольха была вынуждена с неудовольствием признать, что Мангусту хватило ума выложить весь свой нифрил заранее, а вот ей пришлось вытаскивать монеты изо всех своих карманов, включая потайные. «Вот балбесина, — думала она, — не предусмотрела заранее». Подчистую выгребая всю накопившуюся по карманам мелочевку, в которую заодно попала даже горсть слипшихся орешков, которыми она ходила с Хухлей кормить белок, она недовольно поглядывала на присутствующих. Те, дабы не смущать Ольху, отошли к окну и демонстративно уставились во двор.

Когда Ольха закончила, они вернулись к столу.

— Ого, да у вас тут на целое приданое, — сострил Бартоло и переглянувшись с Дукеном, обменялся с ним ухмылками, — Можете не сомневаться, из моего кабинета ничего не пропадет. Все вернем в целости.

Ольха промолчала. Ответа от нее Бартоло и не ждал. Он достал еще одну монету на шнурке, оказавшуюся прибором выявляющим спрятанный нифрил. Сам Бартоло назвал ее «поисковой». Он обошел с этой монетой вокруг обоих будущих соперников, и она ничего не показала. Затем, чтобы убедить Ольху, что монета работает, предложил ей «просветить» его самого. Для вида поколебавшись, она согласилась. Взяла монету за шнурок и как только нацелила ее на Бартоло, прямо поверх его одежды сразу высветились зеленые пятна, показывая весь наличный у него нифрил. «Забавный приборчик, — подумала она, — надо бы и мне таким обзавестись».

После этого Бартоло достал из ящика стола изящную шкатулку, взял ее под мышку, и они отправились в тот самый двор с «лесом колонн». За пределами площадки с колоннами рассевшись на скамейках собралось несколько десятков зрителей. Ольха догадалась, что все они ученики старого Лиса. Мысль о том, что среди них может находиться похититель она от себя отогнала, не до того сейчас.

Бартоло поставил на свободную скамью свою шкатулку и с довольно наигранной церемонностью двумя руками поднял крышку. Ольха с любопытством заглянула внутрь. На дне шкатулки на бархатной подложке лежали две пятнадцатикопеечные монеты и два изумительной красоты цветка.

— Это, если можно так выразиться, ваши орудия и ваши цели, — сообщил Бартоло, указав на монеты и на цветы, — Камни совершенно одинаковы и полностью чисты от заклятий. Извольте убедиться, — он сделал приглашающий жест.

Дукен вежливо кивнул и остался стоять, явно не собираясь ничего проверять. Ольха провела рукой над монетами, чуть затеплив их, и тоже кивнула, быстро убедившись, что они действительно имеют одинаковое количество ячеек и пусты от заклятий. Она взяла себе одну из монет. Дукен забрал оставшуюся. После этого Бартоло самолично закрепил на их спинах дивные цветки. На этом приготовления были окончены.

— Прошу занять места, — сухо сказал Бартоло, — Вам дается пять минут, чтобы подготовить заклятия. Я подам знак начинать из своего кабинета.

Старик скрылся в здании, а Ольха, на ходу «прогревая» монету, прошла к пятачку, где были вкопаны два столбика, обозначавшие вход. Дукен пошел к другому такому же «входу» с противоположной стороны колонного леса.

«Монета пятнадцатикопеечная, на сто двадцать ячеек, — думала она, — Да, как раз можно записать три средненьких заклятия. Вот только вопрос, надо ли делать это сразу? С одной стороны, лучше бы вписать на монету заклятия заранее, чтоб не тратить на это время во время поединка, а с другой, — как предусмотреть какие именно понадобятся?»

Она заняла свое место перед столбиками-воротами. «Ну, допустим, одно заклятие на рассеивание морока мне точно понадобится, — продолжала она размышлять, — его стоит записать сразу. А может и мне попытаться его как-то обморочить?» Пока она думала над этим и пока писала на монету заклятие рассеивания морока, в окне второго этажа появилась фигура Бартоло.

— Время вышло. Состязателям приготовиться, — прокричал он и махнул рукой, — Начали!

Ольха поспешно переступила черту. Двигаться! Нужно постоянно двигаться. Она начала смещаться по площадке, продолжая бешено размышлять, чем бы таким жахнуть этого Мангуста, и на ум приходили только врезавшиеся в сознание боевые проклятия из арсенала Гаврилы Михайловича. Стараясь ступать бесшумно, она перебегала от колонны к колонне, выбирая те, что потолще и стоят погуще.

Вдруг на ногу запрыгнула огромная крыса с оскаленной пастью. Ольха судорожно дернулась, а в следующее мгновение жуткие крысы уже прыгали на нее со всех сторон. Они карабкались по ее телу, и она чувствовала, как в нее вонзаются их острые коготки. За мгновение до того, как ее тело должно было кинуться в безоглядное бегство с диким воплем, она успела разрядить «рассеивание морока».

Крысы пропали. Она сделала судорожный вдох и поздравила себя с отменной реакцией, но тут же и пожалела о содеянном. «Черт возьми, — подумала она, — Потратила заклятие. Хорошо, что дядя Леша не видит. С обычным мороком могла бы и сама справиться. Вот балбесина, крысы испугалась» Однако ругать себя было некогда. Она огляделась, но окружали ее по-прежнему только колонны. Видимо, Мангуст рассчитывал, что она завопит. Тогда бы он легко определил ее местоположение, выскочил и тепленькую ее сцапал. «А вот лопух тебе на нос. Не на такую напал». Она двинулась дальше, дав себе слово, что следующий морок попытается обороть, не растрачивая заклятия.