— Беглую ищем, преступницу и ведьму. Вот читайте! А где барон Милгид?

Прошелестела бумага, и следом снова послышался спокойный голос матери: леди Милгид никогда никого не боялась — ни Тайной стражи, ни ирдионских рыцарей, ни медведей, ни даже лаарского Зверя. И тут не растерялась:

— Так в Лиссе он, на ярмарке. Там и заночевал, непогода-то видите какая. А у нас тут посторонних нет, командор. Молодая женщина? Тёмные волосы, тёмные глаза, красивая, по обыкновению носит мужское платье, владеет любым оружием… — зачитала с бумаги леди Милгид. — Нет, у нас таких не было. Мы бы знали, и уж поверьте — не стали бы укрывать никаких беглых, помилуй нас Всевидящий от такой глупости! Здесь только мы и наши слуги. Да и погода видите… какие беглые сюда заглянут? В нашу-то глушь! К нам в Милгид и в хорошее-то время не доедешь!

— Приведите сюда всех женщин! Да поторопитесь, — оборвал леди Милгид командор и бросил своим людям: — Обыскать замок!

— И слуг тоже привести?

— Я же сказал — всех. От младенцев до старух!

— Разумеется, командор, — мягко ответила Аберта Милгид. — А пока не угодно ли согреться? Сюзанна! Сделай нашим гостям огненный грог из фесского! Погода-то ужас просто. И принеси сыр и хлеб. Да камин разожги. Располагайтесь, господа. Обсохните пока.

Лея даже удивилась. В холле топтался с десяток вооружённых мужчин, они ходили взад и вперёд, оставляя за собой лужи и грязь на полу, с их плащей стекала вода, и седельные сумки они бросили прямо посреди комнаты. И уж точно они изгадили матушкин зафаринский ковёр, что лежал у большого окна. А за такое леди Милгид любого бы осадила, пусть даже и рыцаря. Заставила бы слуг принять у господ плащи, и велела бы скатать ковёр, не стесняясь никого обидеть. И не стала бы потчевать их грогом, да ещё из фесского! Таким сойдёт и кружка эля.

Но леди Милгид переменилась столь внезапно, что сердце у Леи ёкнуло. Таким мягким и умиротворяющим голос её матери бывал лишь тогда, когда какую-нибудь корову или овцу вели на убой. Вот в такие моменты она была ласкова и даже давала несчастному животному корку хлеба с солью. В остальном же, со слугами и с детьми, да и с мужем, леди Милгид была холодна, строга и справедлива. И уж Лея прекрасно знала, что этот вкрадчивый заботливый голос матери означает только одно — случилось что-то плохое.

В Рокне Лея, конечно, видела рыцарей в белых плащах и, как и остальные разумные люди, обходила их стороной. Но там ничего удивительного: Ирдион близко и отряды рыцарей то и дело сновали туда-сюда по южной дороге, а на Потровой площади иной раз бывали и казни. Но чтобы они посреди ночи наведались на край мира? С чего бы вдруг? Да и леди Милгид повела себя странно…

Не прячет же её мать и впрямь какую-то беглую ведьму?!

У Леи холодок пробежал по спине. Что белые плащи могут сделать за укрывательство ведьмы, ей приходилось видеть своими глазами.

— Кэдок? Позови оставшихся слуг и покажи командору всё здесь, а я приведу детей, — спокойно скомандовала леди Милгид подоспевшему слуге и, подхватив юбки, неторопливо направилась по лестнице.

— Матушка? Что случи…

Рука леди Милгид зажала рот Лее так быстро, что она едва не задохнулась от испуга.

— Живо на чердак! И сиди тихо, пока они не уедут! — почти прошипела она в ухо, заталкивая Лею обратно в коридор и отбирая свечу. — А если найдут тебя — притворишься больной или блаженной! Поняла?

Но на чердак Лея не успела: на лестнице раздалась тяжёлая поступь — рыцари принялись осматривать замок не мешкая.

В холл согнали всех слуг и детей четы Милгид — четырёх девочек и двоих мальчиков. Не было лишь Фины, старшей дочери барона Милгида — она на прошлой неделе вышла замуж и уехала в Лисс, и собственно по этому поводу Лея и приехала в гости из Рокны.

Их выстроили у камина, и Лея чувствовала, как у неё от страха похолодели руки и ноги, она мысленно сосчитала до десяти и обратно, пытаясь себя успокоить. Больше всего её пугало то, что она не знала, чего же именно нужно бояться. Они ведь ничего не сделали!

Или… сделали?

И она успокаивала себя лишь тем, что раз ищут беглую ведьму, то мать, скорее всего, просто испугалась, что её Лею могут принять за эту беглую. Она исподтишка разглядывала главного, того, кого мать назвала командором. Он бродил по комнате, заложив руки за спину, пока остальные рыцари обыскивали замок. Здесь же в холле стояли наизготовку двое арбалетчиков, и это тоже пугало. Столько вооружённых мужчин против одной женщины, пусть и ведьмы…

Командор был среднего роста и одет не как остальные рыцари: варёная кожа, короткая тёмная кольчуга и поверх длинный чёрный плащ, подбитый мехом выдры. Заострённое к подбородку лицо, большие уши, за которые он заправил чёрные кудри, и манера держать большие пальцы за поясом так, что плащ натягивался на локтях, придавали ему сходство с огромной летучей мышью.

Он прислушивался к тому, как в замке идёт обыск, и когда сверху раздалось короткое: «Всё чисто!», обернулся и махнул арбалетчикам, чтобы они опустили оружие.

Кэдок с факелом увёл рыцарей на хозяйственный двор, а командор повернулся и подошёл к семейству Милгид. И только в этот момент Лея заметила поверх кольчуги медальон аладира. Голова сокола в золотом круге. Перед ней стоял не просто рыцарь, а один из Старших Стражей Ирдиона. А раз он сподобился явиться посреди ночи, да ещё в такую непогоду сюда, в Милгид, это могло означать только одно — та ведьма, которую они ищут, будет, видимо, пострашнее даже лаарского Зверя.