Что-то касается моего колена, и я, всхлипнув, поднимаю лицо. Напротив на корточках сидит мужчина. У него темные волосы с проседью на висках, а глаза … они цвета грозового неба. На нем костюм-тройка и красный галстук, завязанный идеальным узлом. Легкая улыбка играет на его лице, и он так пристально и долго смотрит мне в глаза, что я вынуждена отвести взгляд. Этот человек даже не пытается прикоснуться ко мне. Медленным движением он опускает руку в карман пиджака, достает из него леденец на палочке и протягивает его мне. Я не доверяю ему, поэтому не беру. Он пожимает плечами, снимает фантик и засовывает леденец себе в рот, после чего снимает пиджак и осторожно опускает его на мои плечи. Я хватаюсь за края и соединяю их вместе, закутываясь всем телом в приятную наощупь ткань.

— Как тебя зовут? — спрашивает он. Я не отвечаю. Он садится рядом, опираясь спиной на кровать и пачкая свой дорогой костюм о грязный цементный пол. Я слышу, как он посасывает леденец. — Меня зовут Николай, — он вытягивает ноги и скрещивает их в лодыжках. — Николай Иванов.

— Уна, — шепчу я.

— Ты стойкая. Боец, — говорит он, сжимая в руке красный леденец и разглядывая его.

— Отпустите меня. Пожалуйста, — шепчу я, борясь со слезами.

Он склоняет голову и потирает ладонью подбородок.

— В этом мире выживают сильнейшие, Уна. А слабые … они умирают — забытые и никому не нужные.

Я заправляю за ухо прядь волос, и он внимательно следит за моим движением.

— Я могу предложить тебе величайший дар, голубка. Я могу сделать тебя сильной.

— Как?

Уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

— Я могу сделать тебя воином, — он встает и протягивает мне руку. — Если выживешь… а я искренне надеюсь, что ты сможешь, голубка.

Тринадцать лет спустя

Остин Дэниелс закрывает за собой дверь апартаментов в пентхаусе отеля «Четыре сезона». Я окидываю взглядом это несомненно роскошное здание. Видимо, грязная политика щедро оплачивается.

Этот проклятый город является моим домом вот уже нескольких недель, и я была более чем готова положить этому конец. В этом каменном мешке я чувствую себя неестественно, словно не могу дышать.

Несколько недель я потратила на общение с ним в сети, выдавая себя за SMM-менеджера, и, естественно, при личной встрече он сразу же захотел меня трахнуть. Судя по моему опыту, большинство мужчин — это примитивные, предсказуемые существа. Женщина для них — это товар. То, на что они считают себя в праве претендовать: красивое лицо и упругое тело, чтобы забыться от собственных проблем. В их доверчивых глазах я выглядела воплощением мечты. Но в реальности все было далеко не так.

Он заходит мне за спину и опускает руки на талию. Каждый мой инстинкт на пределе, требует от меня реакции. Многолетняя выучка вступает в противоборство с самоконтролем, когда голос в моей голове кричит «УБЕЙ!». Это единственное, что я знаю. В этом вся я.

Заставляю заткнуться внутренний голос, убеждая себя следовать плану. Он прижимается губами к моему плечу и, слегка отклонив голову, открывает себе доступ к шее. Мысленно отключившись от реальности, я не обращаю внимания на то, как он прикасается ко мне.

— Ты так прекрасна, — произносит он, и его теплое дыхание касается моей кожи. Я поворачиваюсь к нему и вглядываюсь в каждую черточку его лица. Остин — симпатичный парень лет тридцати. Целеустремленный, богатый, амбициозный. Слишком амбициозный — именно поэтому мы здесь, в этом гостиничном номере, и я соблазняю его. Нечастный дурачок. Мужчины вроде Остина … ну, нашим путям не суждено пересекаться просто так. Принимая заказ, я никогда не интересуюсь причинами. Просто выполняю свою работу и получаю за это деньги. Должно быть, он покопался в грязном белье по-настоящему опасных людей, раз за его голову дают мою цену. В моем мире коррупция и смерть — неизменные спутницы друг друга. Это просто жизненный факт, легко просчитываемый риск. И в этом деле я настоящая королева. Остин здесь ни при чем, но все же он добровольно пошел на риск, приняв решение отправиться туда, где монстры под кроватью самые что ни на есть реальные.

Скользнув пальцами под бретелям платья, я сдвигаю их, и они медленно скользят вниз по рукам. Платье сползает, открывая его взгляду мою обнаженную грудь. При виде этой картины он удовлетворенно кивает и, потянувшись вперед, опускает ладони на мои груди, благоговейно поглаживая соски. Легким движением плеч я сбрасываю платье, и оно, соскользнув вниз, падает к ногам. Из одежды на мне остались только туфли на каблуках. Он полностью во власти моего тела, и это вызывает жалость… правда.

— Ложись на кровать, — приказываю я.

Его пальцы неуклюже крутят пуговицы рубашки — он изо всех сил пытается раздеться. Я вздыхаю, мое терпение быстро заканчивается. Наконец, рубашка расстегнута, и он, скинув ее с плеч, ложится на кровать. С чувственной улыбкой я закидываю ногу ему на грудь, после чего плавным движением скольжу вверх и седлаю его лицо. Это мой фирменный прием.

— Вылижи меня, — мой голос звучит хрипло, с сексуальным придыханием.

Со стоном он хватает меня за бедра и начинает работать языком. Я с такой силой сжимаю изголовье кровати, что костяшки пальцев белеют, а кончики ногтей сгибаются, врезаясь в дерево. Он ласкает языком клитор, а я крепче стискиваю зубы от напряжения во всем теле. Секс — это не источник удовольствия, а средство достижения цели. Секс обладает определенной властью, делая жертву слабой и послушной. В конце концов, кровь и пули — это грязно. Я подумываю, не убить ли его прямо сейчас, но за дверью стоит телохранитель. Нужно, чтобы он услышал мои стоны и стоны Остина. Мне достаточно лишь слегка усыпить его бдительность, потому что, если он хорошо выполняет свою работу, то все равно будет начеку. Конечно, я могу и его убить, но мне нравится, когда работа выполнена чисто.