— Мой отец говорил то же самое, а отцу говорил его отец. От отца к сыну много поколений. Именно за это моего отца приговорили к смерти на Арене. Я тогда был еще маленьким, но за то, что услышал лживые слова моего отца, также был приговорен. Через неделю мне исполнится пятнадцать лет, и я отправлюсь по следам отца. Моя судьба — умереть на Арене, как он. Жаль только мать, у нее больше никого нет.

— Вот, значит, почему ты учишься сражаться…

— Нам это запрещено, — отвел взгляд юноша. — авиец не имеет права владеть оружием. Но у нас в семье тайно это знание передавалось. Жаль, я не очень много запомнил из уроков отца. Спасибо тебе… за руки. Кем бы ты ни был, ты не похож на кунгу.

С этими словами юноша вновь стал выбирать одну из сложенных в кучу палок.

— Не объяснишь мне еще одну странность? — остановил его Дарий. — В лесу очень влажно, да и в соседних деревнях на полях все сочное и зеленое. Ваши же поля…

— Это кара деревне, — проговорил мальчик. — За то, что не усмотрели под носом у себя предателя, Эран лично запретил дождям проливаться над нашими полями. И продлится это до тех пор, пока я не умру на Арене. Именно за это меня все ненавидят. И руки порезали хозяйские дети, чтоб точно на Арене выжить не смог… Не мне винить их за это.

Громовой волк задумался над словами мальчишки, а тот вновь принялся повторять неправильные движения. Показанной Дарием стойкой он так и не стал больше пользоваться.

Чтобы темный колдун приказывал дождю, где литься, а где нет? Это невозможно. Как и невозможно темному колдуну творить какую-либо светлую магию. Но Аркис рассказывал о всяких чудесах, творимых Эраном. Неужели похищенный артефакт на такое способен? Даже в руках темного? Хотя, Тарх — крайне неоднозначный бог. Все причисляют его к светлым, но он ничего не имеет и против Тьмы.

— Ты опять на прямых ногах! — заметил-таки волк, обратив внимание на неверные движения, царапающие глаз мастера.

— Ты что, не шутил тогда? — удивился Аркис.

— Нет, конечно! Если ты стоишь на прямых ногах — тебе их сломают!

Дарий не выдержал, потянувшись к пареньку. Рука громового волка перехватила запястье остроухого, поправляя захват импровизированного меча, второй рукой он надавил на плечо юнца, вынудив его присесть, после чего аккуратно поправил ему ноги.

— Вот так нужно стоять, — выдавил он на паларском, после чего медленно осел на землю там, где стоял. В глазах плясали цветные круги. Слишком рано он обратился. И за эту ошибку он сейчас платил жесточайшей болью.

Палка, имитировавшая меч, выпала из рук авийца. Мальчик во все глаза вытаращился на необычайно высокого, по его меркам, человека, каких на их острове никогда не бывало. Кроме Эрана. Но все считали, что это нормально, когда бог отличается от них. Выходит, есть люди, похожие на всемогущего? И что тогда было правдой из того, чему их обучали благословенные лемирцы?

— Кто ты? — выдавил из себя Аркис, когда сидящий перед ним мужчина немного пришел в себя.

Дарий ничего не понял. Ментальные способности в человеческом облике были слабее. Он аккуратно протянул ментальный канал. Сообразительный юноша повторил вопрос.

— Можно сказать, что я посланник светлых богов. Я должен встретиться и этим вашим Эраном.

— Зачем?!

— Чтобы убить его.

— Убить пресветлого?! — юноша в ужасе округлил глаза.

— Да какой он пресветлый! Колдун обычный, захвативший власть с помощью похищенной реликвии! Какой светлый бог стал бы наказывать целую деревню ни за что? Какой бы светлый бог приговорил ребенка к растерзанию дикими зверьми на этой вашей Арене?

Аркис и сам давно об этом думал. Но не совершит ли он ошибку?

— Ты воин? — поинтересовался остроухий, нерешительно касаясь рукояти одного из метательных ножей громового волка.

— Да.

— Тогда… мог бы ты меня научить?

— Прости, Аркис, — взглянул Дарий на молодого человека холодными голубыми глазами. — Я давал клятву, что передам свои знания только одному-единственному ученику. Но кое-что элементарное я показать тебе, пожалуй, могу, — произнес громовой волк, увидев, как расстроился молодой человек. — Для начала встань, как я тебе показал. Спину держи прямо!

Дарий и сам не заметил, как увлекся этим мальчишкой. Юноша впитывал знания, как губка, а тело обладало такой пластикой, что мастер храма Дилая всерьез задумался о том, чтобы взять мальца в ученики. Но внезапно от огромного и тяжелого, как наковальня, коллективного разума леса пришла ментальная волна жутковатого неудовольствия. Дарий вспомнил, что мальчика лес пропускает дальше, чем всех остальных, и осознал, что этому должна быть какая-то причина. Что все это значит, громовой волк так и не понял. Одно он осознал. Нельзя дать этому ребенку глупо погибнуть на какой-то арене.