Казмер недоверчиво смотрел на непроницаемое лицо Хубера.

– Кара прав, - продолжал тот.
– Кстати, мы оба - и он и я - знаем, что драгоценности в руки убийцы не попали.

Казмер уже с подозрением взглянул на Хубера. Ему вдруг стало жарко, на лбу выступил пот.

– Значит, полковнику уже известен и убийца?
– спросил Казмер.

– Кара пока еще только догадывается, а я... я знаю совершенно точно.

– От кого?

– От самого Виктора Меннеля.

Казмер насмешливо скривил рот.

– А-а! Тогда другое дело, - с иронией протянул он.
– Тогда понятно. Наведались к нему в морг и мило побеседовали.

– Я говорил с ним об этом еще до его смерти, - медленно сказал Хубер, не обращая внимания на иронический тон Казмера.
– Да, господин инженер, за полчаса до смерти. Вы знаете, что в машине Меннеля есть рация?

– Знаю.
– Казмер с интересом разглядывал этого невозмутимо спокойного человека.
– И о чем же вы с ним говорили?

– Меннель передал мне по рации, что готовится к встрече с одним человеком и что боится этой встречи. Я записал наш разговор с Меннелем на пленку. Но пленку эту я своему шефу не передал. Привез ее сюда.

– Понятно, - кивнул Казмер и закурил.
– Вы знаете, что люди полковника Кары ищут преступника? Почему же вы не передадите им вашу запись?

– Потому что не желаю неприятностей вашей матери, - объяснил Хубер. От него не ускользнуло, как переменился в лице Казмер.

– Моей матери?
– переспросил Казмер.
– Вы с ума сошли?!

– Нет, господин инженер. Я в своем уме и знаю, что говорю. Меннель был шпионом. Я выдал венгерским органам двенадцать его агентов, но о тринадцатом умолчал.

Казмер покачнулся, как от неожиданного удара:

– Вы хотите сказать, что...

– Именно это, господин инженер, - подтвердил Хубер.
– Тринадцатый агент Виктора Меннеля - ваша мать, госпожа Бланка Табори.

– Вы соображаете, что говорите, - с угрозой в голосе произнес Казмер.

– Факты, только факты, господин инженер.

– Это неправда!
– воскликнул Казмер.
– И не может быть правдой.

– Правда. Я могу доказать.
– Хубера охватило волнение, но он тут же сумел совладать с ним.
– Скажите, господин инженер, а что, собственно говоря, вы знаете о своей матери?

– Все. Мама всегда была со мной откровенна.

– Господин инженер, - остановил его Хубер, - я хотел бы в таком случае, чтобы вы меня выслушали. Это в ваших интересах. Но прошу вас, как это ни трудно, держать себя в руках и отнестись ко всему, что вы сейчас услышите, объективно. Вам известно, что госпожа Бланка и господин Матэ Табори очень любят друг друга. Так их воспитали родители. Они готовы пойти на любую жертву один ради другого. Это-то и стало причиной многих событий.

– Я все знаю и без вас, - раздраженно прервал Хубера Казмер.

– Матэ Табори - человек левых взгля...

– И это мне известно. Говорите, пожалуйста, по существу.

– Я понимаю вашу нервозность, господин инженер, но прошу вас дослушать меня до конца, даже если я буду говорить о вещах, на первый взгляд вам знакомых. Бланка Табори политикой не занимается. Характер у нее не очень уравновешенный, не то что у ее брата. В сороковом году она познакомилась с капитаном венгерского генштаба Кароем Моноштори-Мюллером. Знакомство их переросло в любовь. Бланка написала об этом брату в Данию и вскоре получила ответ. Матэ Табори успел собрать через своих будапештских друзей сведения о Моноштори. Оказалось, что это омерзительнейший тип: ни во что не верящий циник, фашист из той категории военных наемников, которые готовы служить любому, кто хорошо платит. Однако госпожа Бланка не согласилась с таким мнением о своем избраннике. Тогда Матэ Табори поставил вопрос ребром: либо он, либо Моноштори. Уступая брату, Бланка для виду порвала с Моноштори, но тайком они продолжали встречаться. Тем временем в Дании нацисты арестовали Матэ Табори и его жену. Супруги Табори попали в концлагерь. Теперь уже начальство Моноштори-Мюллера потребовало, чтобы он порвал с Бланкой. Но капитан тоже любил девушку и хотел жениться на ней. Однако и он не получил на это разрешения. Более того, командование отправило его на фронт. Моноштори был в ярости. Он вымещал свою злобу на местных жителях оккупированных стран. С Бланкой он вел тайную переписку. Ей импонировала его преданность. Но она не знала о его злодеяниях, зверствах на фронте и в прифронтовой полосе. Затем началось отступление фашистов. Во время боев в Задунайском крае Моноштори в ссоре убил немецкого генерала.

– За что?
– перебил Хубера Казмер.

– В одном венгерском селе по приказу этого генерала нацисты расстреляли каждого десятого жителя, подожгли и взорвали близлежащий замок, убили сестру и зятя Моноштори. Майор явился к генералу и потребовал от него ответа за содеянное. Вспыхнула ссора. Немцы попытались арестовать майора. Майор пристрелил генерала и скрылся. Он прятался на вилле у Бланки Табори. Положение было трагическим. Моноштори разыскивали и русские и немцы. И все же ему удалось избежать ареста. Война окончилась. Из концлагеря возвратились Матэ Табори и его жена. Они и не подозревали, что Бланка прятала у себя дома разыскиваемого властями военного преступника Моноштори. Между тем в руках у Бланки случайно оказались документы одного убитого немецкого офицера. Вначале она хотела переслать их родственникам погибшего, но затем, передумав, отдала их Моноштори. Присвоив эти документы, Моноштори уехал из Венгрии и некоторое время жил в американской зоне в Германии. Он занимался контрабандой и неплохо зарабатывал на этом. Но в сорок восьмом году его арестовали, опознали, и тут открылось все его прошлое. Моноштори во всем откровенно сознался. Я присутствовал на допросах и знаю все это из первых уст. Геленовцы завербовали его для работы в разведке, пригрозив, что в случае отказа его выдадут советским властям.

Казмер с изумлением слушал этот странный рассказ. А ведь мать никогда не говорила с ним о своем прошлом. Впрочем, Хубер мог и наврать. Хотя рассказ его выглядит вполне правдоподобным.

Хубер, по-видимому, хотел что-то еще добавить к своему рассказу, но в это время в гостиную вошли Бланка и Матэ Табори, и он умолк. А Казмер сидел, потупившись.

– Господин Хубер, когда вы отбываете?
– спросил профессор.

– Скоро. Я уже все упаковал. Остались еще кое-какие дела.

Бланка посмотрела на Казмера и увидела по его лицу, что то, чего она больше всего боялась, уже свершилось.