Едва мы подошли к двухэтажному дому с множеством пристроек и небольшим разбитым огородом, я замедлила шаг.

— Не бойся, я рядом. Никто не обидит. Не позволю, — приободрил Глин, придерживая за локоть и поглаживая мои плечи. — Да ты и сама, судя по всему, сильный маг.

— Иногда слово ранит больнее любой магии, Глин.

Принц не стал спорить, лишь снова ободряюще улыбнулся и потянул меня к дому.

Директрису приюта — леди Марлен мы нашли в кабинете. Как и в прошлые времена, здесь царил полный бардак, а женщина пила чай, размышляя о чем-то своем. Увидела нас, и я сразу поняла, что меня не узнала. Да и упомнишь ли всех детей, которые здесь были, а потом сбежали? А ведь благодаря ее попустительству и наплевательству к воспитательному процессу, меня задирали, били и частенько даже отбирали еду. А ведь с того момента, сдается, ничего не изменилось.

Я вообще не вызвала интереса леди Марлен, а вот Глин… Она приподнялась, предложила присесть, тут же налила чашечку чая. Уж не знаю, кого она учуяла в принце, но манеры и учтивая речь сыграли свое дело. Глин же поблагодарил за прием, придвинул мне стул, а потом и чашечку чая. Леди Марлен поджала губы, но принц очаровательно улыбнулся. Желание вылить директрисе приюта за шиворот чай, возросло в разы. Я с трудом сдержала силу, заставила себя переключиться.

Глин вел разговор вежливо и расспрашивал леди Марлен о приюте, детях. Она врала только так и о воспитанниках, и о дисциплине. Разве что денег — это да, их всегда не хватало ни на нормальную еду, ни на одежду, ни на теплые одеяла и дрова. Вскоре принц перевел разговор на историю одной воспитанницы, сказав, что она, возможно, является его родственницей.

— Да не знаю я о ней почти ничего. Девчонка сбежала из приюта совсем ребенком.

Значит, помнит? Как интересно!

— И вы не ищите таких детей?

— Наше дело — дать им кров и шанс на лучшую жизнь, — пафосно заявила она. — Помню только, что ее принесла какая-то женщина не очень опрятного вида. Бедняки часто оставляют детей у нашего порога, не в состоянии их прокормить. И к тому же…

Пока леди Марлен рассказывала что-то еще, Глин вежливо кивал и задавал вопросы, а я силилась не расплакаться. Не думала, что так тяжело будет сюда вернуться! Директриса неожиданно приблизилась к Глину, как-то невзначай притронулась к его плечу, кокетливо стрельнула глазками. И тут же охнула, когда от ее платья отлетело несколько пуговиц, а из прически неожиданно выскользнули все шпильки.

Глин быстро попрощался и, подхватив меня, вышел в коридор.

— Извини, не сдержалась, — покаялась я.

— Мия, — он вдруг развернулся ко мне, пронзил аквамариновым взглядом, — ты что, меня ревнуешь?

— Да я… Ты…

Глин склонил голову набок, словно надеялся получить вразумительный ответ, а я смутилась и заметила:

— Нам нужно идти, пока она не опомнилась. Или принц хочет остаться?

Глин тихонько рассмеялся, но именно этот звук ударил в меня волной, расползся жаром по телу так, что коленки подогнулись. Здесь, в такой обстановке, когда за стенкой сидит эта мегера… А мир переворачивается, рушится, собирается снова от одного его голоса.

Омут аквамариновый. И если у него такой цвет, то я готова броситься с головой и окончательно пропасть.

— Лорд, леди, — раздался голос одной из служанок, которая работала тут много лет, — вы ищите информацию о Мияне Тесл?

— Да, — тут же хором ответили мы, забыв обо всем на свете.

— Если заплатите, подскажу, где искать Ирэну Тесл. Именно она оставила девочку на крыльце приюта.

Глин не стал скупиться, отдал две серебряные монеты. И служанка тут же сказала адрес.

— Знаешь, пришлю-ка я в этот приют свою сестренку. Уж она тут точно наведет порядок, — заметил Глин, едва мы вышли за распахнутые ворота.

Петляя по улочкам, приобрели парочку пирожков с яблоками и перекусили на ходу. Глин временами подшучивал, пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей, но вскоре мы вышли к небольшому домику, и веселье с него слетело. Сад в нем зарос крапивой, ступени у крыльца почти сгнили, дыры виднелись и в крыше.

— Не нравится мне тут, Мия. Активируй щиты.

Я не стала спорить, накинула защиту и на себя, и на Глина, стараясь прислушаться к ощущениям. Тревога Глина передалась и мне.

Ирэна Тесл, миловидная пухлая старушка открыла нам сама, пригласила в дом. Практически сразу же служанка налила чай, поставила блюдо со свежими пончиками. Глаза у леди, чью фамилию я носила, были черными. И при всем своем простоватом и добродушном виде, чувствовалось в ней что-то не то.

Глин не сменил манеру общения, рассказал о цели визита.

— Я помню ту весну, лорд. Поздней ночью в дом постучалась леди, закутанная в плащ. Она ждала ребенка, и схватки застали ее в пути. Я, конечно, впустила. Тем более леди неплохо заплатила за постой и помощь. Девочка, которую она назвала Мияной, родилась к рассвету.

Ирэна грациозно взяла чашечку, отхлебнула чай.

— Я спросила, может, нужно известить родных женщины… Она, кстати, так и не представилась, как ее звали. И лишь побледнела, когда заговорила о ее семье. А потом и вовсе предложила заплатить, если дам ее ребенку свою фамилию.

— И вы согласились?

— Да. Почему бы и нет? Я не богата.

Глин понял правильно, положил на стол мешочек с монетами, и глаза Ирэны забегали. Желание вцепиться в монеты она в себе пусть и с трудом, но подавила.

— Что было потом?

— Мать этой девчонки исчезла на третий день, оставив мне письмо с просьбой присмотреть за малышкой и деньги. Когда монеты закончились, а никто так и не вернулся за ребенком, я отдала девочку в приют.

В горле у меня встал ком, но я сдержалась и не расплакалась. Вопросов стало еще больше: куда ушла мама? Зачем? Почему меня оставила? Что ей угрожало? Или я просто была незаконнорожденным ребенком? Не просто же так мама попросила Ирэну дать мне ее фамилию!