— Ну а что вас смущает в пяти тысячах? — спрашиваю. — Как по мне, весьма достойная сумма.

— Вот я рад, что у нас с тобой нет разногласий в этом вопросе, — с облегчением выдыхает Котлинский. — Понимаешь, твой результат ведь не принадлежит мне. А сложилось так, что продаю его я. По моему опыту, это всегда являлось причиной разногласий, чтоб сказать мягко. Если измерять в деньгах, рыночная стоимость твоей работы однозначно дороже операции, понятно почему.

— Я не думаю, что в нашей сфере мы в полном объёме можем применять рыночные категории, — отрицательно качаю головой.

— Да я с тобой согласен. Скажу больше! — горячится Котлинский. — Тут такое дело, пусть каждый платит, сколько может. Может заплатить двадцать процентов стоимости операции — пусть платит. Бог потом всё равно нам больше вернёт. Я сейчас никак не могу обосновать это с точки зрения формальной логики. Но это так, поручусь за это, — разводит руками Котлинский.

— Игорь Витальевич, я же вижу, когда люди говорят правду, — улыбаюсь. — Не нужно ручаться, я согласен.

— Ну тут такое дело, что оно бездоказательно, — смущается Котлинский. — Вот я жопой, что называется, чувствую, что нужно в первую очередь не цену ломить. И не о финансах думать. Тогда деньги в результате сами приложатся. Причем в таком количестве, как ты говоришь, что никто об этом мечтать не мог. А вот если изначально целью ставить деньги — это путь в никуда. По крайней мере, в медицине.

— Неожиданно такое слышать от Вас, — продолжаю улыбаться.

— А меня Барыгой прозвали не от того, что всегда под себя грёб, — признаётся Котлинский.

— А от чего? — мне становится интересно.

— От того, что у меня деньги всегда были. При этом, учился, как все. Родители — обычные инженеры на заводе, ничего особенного. Просто вёл себя, сейчас бы сказали, по понятиям. Вот Бог, если в него верить, всегда мне и воздавал. Но это тема такая, скользкая, я её много с кем не обсуждаю…

— Игорь Витальевич, спасибо за чай, мне пора бежать, — начинаю подниматься.

— Погоди. Минута. Приход денег в кассу от клиента ты можешь контролировать в любой момент, я тебе допуски давал.

— Да я вам и так верю, — пожимаю плечами.

— Забываю, что ты видишь неправду… Как насчёт раздела шестьдесят на сорок? — спрашивает Котлинский, и тут же поясняет, — тебе шестьдесят процентов, КЛИНИКЕ сорок. От всей кассы по каждому такому случаю. Забегая вперёд: да, я — акула капитализма, и своего не упущу… По крайней мере, попытаюсь.

Эти слова очень контрастируют с тем, что он говорил только что, потому говорю, что думаю:

— Я согласен даже на пятьдесят на пятьдесят. Мы же только что договорились, что между собой в этой теме деньги во главу угла не ставим. Я бы не хотел, чтоб мой партнёр был в неравном положении. Тем более, вы тоже делаете большую работу. Начиная от документарного прикрытия, создания условий, принятия всех рисков, неприятные для меня расчёты с клиентами и так далее.

Спорить не буду! — весело соглашается Котлинский. — Пятьдесят на пятьдесят. Тем более, у КЛИНИКИ расходов куча. Взять сейчас хотя бы управление молчанием онкодиспансера. Боюсь подумать, сколько туда засылать придётся… чтоб информационным потоком оттуда управляли мы, а не они или неконтролируемые слухи…

У Котлинского задержался, потому дальше снова бегом. Это входит в привычку. Учебный год уже начался, улицы снова заполнились пробками, бегом получается быстрее, особенно если в рамках одного района.

Да и бегать много, Сергеевич говорит, лично мне полезно.

В бассейне «выпахиваю» всё, с как можно большим прилежанием.

Вообще, когда встал вопрос нового распорядка с первого сентября, я всерьёз рассматривал, чем пожертвовать: школой или бассейном?

Как ни парадоксально, выбор не шуточный. И задуматься о нём вполне логично. Начать с того, что плавание уже приносит мне доход. В виде командировочных на соревнованиях и сборах за границей. С учётом моих особенностей, вход в сборную страны и дальнейшее чемпионство — вполне реальный вариант. А это совсем другие деньги, и достаточно быстро.

В отличие от школы. Которая и сейчас расход, и перспективы вынести из неё что-то полезное, при сегодняшнем положении вещей, лично для меня не самоочевидны.

В итоге, решил напрячься и жертвовать ничем не стал. Как минимум, пока что.

В зале Сергеевич таки устраивает лично мне «все против всех», потому домой прихожу уставший. Быстро готовлю солянку из смеси варёных, копчёных колбас, овощей и томата с чесноком, обмениваюсь смсками с Леной и ложусь спать.

…

Чтоб утром, за полчаса до уроков, предварительно постучав, войти в кабинет директора.

Директриса вначале удивляется при моём появлении, потом пытается перейти в атаку: