И ведь договаривались, ни о каких серьёзных проблемах — ни слова. Ни про тех ментов, которых Бахтин приезжал усмирять. Ни про этих, позавчерашних.

За ближайшие полчаса наедаюсь малиной в малиннике, наверное, на полгода. Когда слышу, что градус накала на веранде стих, подбираю несколько самых красивых яблок и возвращаюсь.

Вижу, что бабка с дедом упираются не из каких-то логичных соображений, и не потому, что Лена им не нравится — как раз наоборот.

А просто потому, что «так не принято». Хвалёное ленкино психологическое образование почему-то даёт сбой и переубедить их она вот уже почти час не может. Видимо, нужно подключаться.

— Деда, вот скажи мне. — пользуюсь ближайшей паузой в разговоре. — Ты мне сам рассказывал, но повтори всем еще раз. Ты во сколько лет в город ушёл и на завод Кирова устроился?

— В шестнадцать, — удивлённо отвечает дед. — А при чём тут это?

— Вот и мне шестнадцать. Но тех заводов большое нет. А чтоб устроиться, нужны документы. Которые имеет право подписывать только кто-то совершеннолетний. Ну вот такие времена.

Сознательно упрощаю и немного утрирую ситуацию, но нам нужен результат. А не бесконечный процесс уговоров.

— Плюс, я хочу несколько работ. Возможно, две или три. Ездить к вам за каждой бумажкой — сложновато, согласен?

Дед молча кивает. Бабка с интересом переводит взгляд с одного на другого.

— Ну и самое главное. Сейчас будет сентябрь — у вас и картошка, и яблоки, и морковь, и что там ещё есть… Октябрь — капуста, правильно?

Дед снова кивает.

— Ну а как вы ко мне в город раза два-три в неделю будете ездить, если мне понадобится? Или — мне не работать, сидеть на жопе ровно? У Лены на шее, кстати! И ждать, пока вы картоху выкопаете? Или вообще не жрать? До ноября?

Вижу, что дед уже «поплыл», осталось дожать бабку, которая сейчас задаст, как ей кажется, какой-нибудь каверзный вопрос, по её мнение поднимающий самую острую проблему:

— Но ведь родители что-то присылают? Почему ты об этом не говоришь? — деликатно интересуется бабуля.

Ха. Сейчас её окоротит сам дед.

— Мне шестнадцать, — пожимаю плечами. — Я работаю. Незаконно пока, потому что не могу оформить документы. Но работаю, факт. Претензий ко мне не имеют, поставили даже мелким начальником. То, что родители присылают на месяц, я зарабатываю за неделю сам. Теперь ты мне скажи, где я ошибся, когда хочу всё оформить законно.

Теперь дед встаёт на мою сторону, потому что надо знать его взгляды на жизнь. Чтобы здоровый мужик рассчитывал на какие-то вливания со стороны, вместо того, чтоб зарабатывать самостоятельно, для него категорически неприемлемо. А шестнадцать, по его меркам, уже вполне взрослый.

У него даже поговорка есть, правда, не при женщинах. «Баб имеешь? Работать умеешь!». Он, правда, говорит грубее: "Баб *бёшь? Работать могёшь!"

Ещё через час покидаем деревню с ящиком яблок, ведром малины, вторым ящиком с огурцами, баклажанами, помидорами и зеленью, заботливо уложенными в багажник и накрытыми белой марлей.

И с дедом с папкой документов на заднем сидении: Лена настаивает «не тормозить процесс». Нотариусы работают круглосуточно, сегодня уже что-то можно оформить.

— Лен, только не гони, хорошо? — прошу, клацая зубами на просёлочной выбоине, которую Лена решает не объезжать. — А то вместо малины компот привезем. Яблоки-то доедут, а вот малина — точно нет… Если с такой ездой.

Лена покладисто сбрасывает скорость и начинает объезжать ямки:

— Надо же, не подумала. Логично. Ну пардон — малину никогда из деревни до этого момента не возила.

…

Домой приезжаем около восьми. С одной стороны, спать рано. С другой стороны, куда-то двигаться поздно. На чистку заглядывать смысла нет: воскресенье, был только один маленький салон, «фольксваген жук», его уже час как почистили.

Когда я заканчиваю поднимать ящики с «дарами природы» в квартиру из машины, Лена с дедом уже звонят от дежурного нотариуса, обитающего в соседней доме, и требуют подтянуться лично со всеми своими документами, включая адресную справку.

У нотариуса вываливаю на стол все документы, не разбирая, ставлю подпись, где говорят, и меня отправляют домой.

Ещё через час Лена появляется дома, при этом радостно держит в руках какую-то цветную бумагу.

— Хе-хе, ну всё, Мелкий, теперь ты в моих руках! — говорит она страшным голосом, диссонирующим с её весёлыми глазами.

— Что, я уже в рабстве?

— Ещё нет. Пока только доверенность. Распоряжаться твоим духом и телом, хи-хи. Рабство будем оформлять завтра. Кстати, ты мне тоже будешь нужен!

— В каком режиме? У меня с утра опухоль и сустав.

— Режим скажу позже, пока не ясно.