— Лорд-капеллан, — промолвил Бастойн и опустился перед ним на колени. Он склонил голову, умасленные волосы упали вперед, скрыв лицо.

Меодрик поднял крозиус над головою юного воина. С треском зажглось разрывающее поле, наполнив келью запахом озона.

— Клянешься ли ты, что все сказанное тобой будет правдой?

— Клянусь, мой лорд, — ответил Бастойн.

Меодрик выключил поле и коснулся крозиусом плеч Бастойна.

— Тогда пускай снизойдет на тебя благословение Императора. Встань.

Бастойн быстро поднялся на ноги. На ежике его выбритых висков поблескивал пот.

— Сядь и успокойся, брат мой, — сказал ему Меодрик, — поговори со мной, ибо я — жрец Императора.

Космодесантники сели у противоположных стен кельи. Линзы шлема Меодрика горели, подсвечивая кроваво-красным кости, вправленные в его доспехи.

— У меня случилось новое видение, мой лорд. Я… я прошу прощения, что ищу вашего наставления в такое время, просто я…

— Не извиняйся, — строго сказал Меодрик. — Расскажи о своем видении.

— Я был в бою. Там был огонь, который не сжигал ничего, но опалял саму душу. Через двери из плоти выходили создания. Я…

— Продолжай, брат.

— Это… это были существа. Злые существа.

— Ксеносы?

— Нет, не ксеносы, капеллан, но что-то другое. Не знаю, что именно. Это были… — Он силился подобрать подходящее слово. — Адские твари.

— Опиши их.

— Они походили на людей, проворные, как эльдар, стремительные, смешанного пола, ни мужчины, ни женщины. У них были когти вместо рук и черные, бездушные глаза.

— И ты говоришь, они проходили через врата?

— Врата из плоти, с руками и ногами.

Меодрик тихо кашлянул. Бастойн пока не вышел из Внешнего Третьего Круга и не знал о некоторых истинах. Меодрик же понял, о чем рассказывал воин.

— Где это случилось?

— На площади, возле дворца, в мире с черным небом.

— Ты его узнал?

Нет. Но знал. — На лице Бастойна промелькнули сомнения. — Как такое возможно, лорд-капеллан?

— Император действует через нас странными и непредсказуемыми путями. Не бойся. Продолжай.

Бастойн сглотнул и кивнул:

— В моем сне, в видении, я знал, что это мир, к которому мы направляемся. Гератомро. Я знал это, едва только увидел его. Это богохульство? Я в ордене всего-то двенадцать лет.

— Это как посмотреть.

— Мне явился черный меч, мой лорд. Его окутывал чистый свет, от которого создания отшатывались. Я недостоин носить его. Почему я вижу его во сне… Я…

Меодрик поднял руку:

— Достоин ли ты, решать другим, брат. Там было что-то еще?

— Да. Да! — Бастойн поднял глаза и посмотрел в линзы шлема Меодрика. — Голос!

— И что он сказал?

— Он сказал: «Ищи мой свет, дабы он изгнал тьму». Тогда я увидел, как меня повергли и вспороли копями, и я умер, но перед тем ударил ослепительный свет и уничтожил существ и разорвал их врата, и всему пришел конец.

— Этот конец был в нашу пользу?

— Несомненно, да. Победа, хоть я и умер. Что бы это означало? — Он понизил голос до шепота, не осмеливаясь задуматься над вероятностью. — Меня коснулся Император? Может ли такое быть?

С минуту Меодрик сверлил его взглядом.

— Это мы узнаем, брат. Жди здесь. Когда тебя призовут, сразу же возвращайся в келью и молись до начала службы в первом карауле. Больше ни с кем не делись своими снами.

— Никакого наказания? Может, я возгордился и счел себя лучшим, чем я есть на самом деле.

— Истинное видение и простые сны сложно отделить друг от друга. Это моя работа. Не волнуйся на этот счет. Я обсужу данный вопрос с братом меча Аделардом.

Меодрик вдруг стал благодарным своему безликому шлему. Ему всегда плохо удавалось скрывать свои эмоции, особенно в отношении вопросов веры, а только что на него снизошел свет откровения. Капеллан прошел обратно через тяжелые занавески и едва миновал их, как на исповедальню вновь опустились звуковые экраны.

— Что же? — спросил Аделард.

— Оставьте нас, — велел Меодрик своим стражам. Те без лишних вопросов отошли. — Такое возможно. Я не заметил в Бастойне гордыни.

— Слава Императору! — обрадовался Аделард.

— Ты знаешь о его видениях?

— Он видит войну, к которой мы идем, мятеж на Гератомро. Возможно, это вторжение.

— Ты пока не рассказывал ему о природе величайшего из наших врагов?

— Нет, конечно, и не расскажу до тех пор, пока его не впустят во Внутренний Круг или он не встретится с этим врагом в бою, — ответил Аделард.