— Ну и что с ним теперь делать?

Гермоген пожал плечами.

— Можно проволоку делать. Как раз до Рима хватит.

— И по легионеру к каждому столбу?

Гермоген лишь снова пожал плечами. Действительно, бесполезный металл, одни хлопоты с его охраной. Медь на провода не хуже годится, а стоит в разы дешевле.

— Можно помельче перечеканить, совсем мелкими чешуйками. Монеты же всё равно нужны, а медь мы подчистую выгребаем.

— Хотели же из аллюминия?

— Да когда ещё до него дойдёт. К тому времени и для серебра что-нибудь придумаем.

На том и остановились. Действительно, не строить же ещё одно хранилище, более важных забот хватает.

Со взятием Пантикапеи закончилась Боспорская война. Её итогом стало прирастание земель аж на три провинции сразу. Каппадокия и Тракия впечатлённые совместными действиями Рима и лютых дакийских дикарей, добровольно признали себя римскими провинциями, и поскольку они по факту становились внутренними, то сразу передавались Сенату. Легионы туда даже не заходили. Луций Антоний наслаждался заслуженной славой, ещё больше гоняя своих орлов на военных учениях, он правильно понял притчу отца про огонь, воду и медные трубы, и с головой погрузился в любимое дело. Агриппу завалили корреспонденцией, он едва управлялся, даже при помощи Германика. Все сенаторы захотели вступить в Партию, и интересовались у Агриппы условиями. К каждому был индивидуальный подход, что отнимало уйму времени. Надо ехать в Рим, разбираться на месте. Агриппа поднял глаза на зашедшего попрощаться Комосика. Прощальное напутствие, не более того.

— Данубийская эскадра готова, можете грузиться. Центурионов я тебе пошлю через месяц, как раз осмотреться успеешь. Сам выберу, опытных, не сомневайся.

Комосику предстояло сформировать три новых легиона, это сочли достаточной силой, способной поддерживать в царстве порядок. В обратную дорогу царь отправлялся почти без войска, но зато с полными трюмами награбленного добра, столько он из Тракии никогда бы не вывез. Из всей бывшей армии, Царь Дакии увозил с собой только ярых приверженцев нового порядка, остальных нанял Фраат Пятый. Царь Парфии пообещал довести дикарей до самой Индии, где дворцы строят из чистого золота, только при условии, что они не будут грабить по дороге. Путь им лежал через Кавказ и армянские владения, авось до зимы перевалы проскочат.

— Благодарю тебя, Император Марк Агриппа, я не сомневаюсь в твоих словах. Разреши, я возьму с собой Маробода?

Маробода Комосику плавно подвёл сам Агриппа. Не потому, что не доверял Царю Дакии, он был частью воспитательного процесса. Хоть и рождённый в дикости, Маробод воспитывался в Риме и вырос настоящим римлянином, хороший пример для подражания. Тем более, что они отлично сдружились, сын вождя маркоманнов был при банде царя Дакии главным взрывотехником. Простые дикари его вообще полубогом считали, но Комосик просто другом.

— Пусть едет. Вместе прибудете в Рим, на триумф Максима.

Комосику объяснили про нефть и обязали в кратчайшие сроки всё разведать. Где-то тут — на карте был довольно большой кружок. Ничего, найдём, сейчас не прежние времена, лопаты теперь стальные, лёгонькие, копай и наслаждайся. А нефть будут покупать, Агриппа твёрдо обещал — всё что нацедите, купим, хоть всех мужиков туда загоняй. Но главное это легионы, северные племена быстро узнают, что он остался почти без армии. Нужно год продержаться.

— До встречи, мой Император.

Царь Дакии бухнул себя кулачичищем в грудищу и сделал легионерский салют. Правильный царь.

К счастью, подгонять дикарей царю Парфии не пришлось, они прекрасно понимали, что такое встретить зиму на горных перевалах. Даже лучше него понимали, сами горцы. Комосик обменял им перед расставанием всю добычу на звонкие монеты, так-что шли шустро, почти на легке. В Армении их уже ждала десятитысечная конная армия, нанятая Фраатом с разрешения и рекомендаций от самого Друза Германика. Аравийские вожди готовы в полном составе откочевать и поселиться в его землях, что не говори, а сурово у них там. А теперь и голодно будет, основная индийская торговля Рима уйдёт в Марцеллу-Месопотамику. Предложение Фраата было принято с благодарностью, поклялись — более верных подданных у него не будет. К марту они подойдут к Хатре… Хорошо идём, только бочки эти… С главным дикарём, а тот себя теперь именовал не иначе, а легатом, Фраат общался, на латыни тот говорил довольно сносно.

— Ты уверен, что мы не зря их тащим, легат? Они нас здорово сдерживают.

— Нет, царь. Эти бочки мы не есть бросить. Это наши ключи к любым городам.

Царь с интересом выслушал рассказ дикарского легата. В этих бочках зелье, которое римлянам даёт сам Вулкан, главное бочку до ворот дотащить, но ребята у него уже привычные. Ты лучше пошли вперёд наказ побольше лошадей заготовить, серебра у нас навалом. Мы лучше его бросим, всё-равно в Индии золота наберём. Хороший подарок, а Агриппа даже не обмовился. Вот они как значит за одно лето все боспорские города захватили. Это меняет решительно все планы, действительно царский подарок.

— Будут лошади, Легат.

Настоящие парфяне в это время во всю резались все со всеми.

По прибытию в Марцеллу-Германику, Меценат сделал Октавии предложение, та поехидничала, пококетничала, но отказывать не стала. Через этот брак, пролегала возможность. весь Рим сделать одной большой семьёй, и её решили не упускать. Октавия занялась подбором невест, для своих новых многочисленных сыновей. Публий Вар заранее поздравил будущих новобрачных, и отчалил в Рим, загрузив различными новинками для индийской армии Друза Германика целую флотилию. В Риме встретили покорителя Месопотамии новой триумфальной аркой, хоть сам Триумф и был назначен только на март следующего года. Римляне славили Героя, славили взрастившую его Партию, Друз с облегчением представил сенатором нового Принцепса. Максим Месопотамик был мрачен, Друз Германик сиял, сенаторы терялись в догадках и копили вопросы к Агриппе. Который, кстати… Новости о завоевании боспорского царства уже пришли. Уже оказывается покорились Боспор, Каппадокия и Тракия, тридцать восемь погибших. Командовал армией мальчишка Луций Антоний, а Агриппа был у него простым легатом. Как в ту гражданскую! Луцию Антонию тоже присудили Триумф, шестнадцатилетнему пацану! Но отказать не было никакой возможности, он действительно совершил небывалое, по совокупности превзошёл самого Друза, с его германской войной. Начали строить ещё одну арку, предвкушая появление в Сенате восемнадцатилетнего Принцепса. Агриппа, наконец то уладив боспорские проблемы, отправился в Рим. В новом приморском городе Дакия-Романа, совсем недавно основанном царём Дакии, севернее устья Данубия, Марка Агриппу встречал лично Комосик.