— Кого примипилом планируешь?

— Крысобоя. Он с Луцием остался, пока сам пригляжу.

Тиберий младший со стороны любовался на знаменитого ветерана. В римской армии разрешали женится только тем, у кого все остальные награды уже есть, и то не всем, а в виде исключения. Этот хм, пожалуй что polkovnik, четырежды Герой Союза, если не круче. Тиберию эта армия нравилась всё больше и больше, посмотрев на всё изнутри, он пришёл к выводу, что лучшей армии в истории человечества не было. Вооружи эти легионы современным своему времени оружием, и они легко рвут любого врага, как дикарь газету. Такой организм непременно нужно сохранить живым и здоровым, и не сломать реформами и новиками самое главное — Дух. Агриппа уповал на то, что Гений Легиона такого не допустит, но Тиберий на это дело смотрел скептически, у каждого Гения своё время, однажды они уже допустили. Пулемётом тут можно только напортить. До какой степени нужно допускать прогресс в широкие массы? На этот вопрос Тиберий ответа не знал. Ему многое нравилось в Риме, всё очень толково и люди достойные. Осторожно надо, без резких движений. К счастью, с Гаем Меценатом удалось наладить ментальный контакт, всё таки с Агриппой трудно, исполинского калибра фигура, одним присутствием давит, а Меценат конченый циник, готов абсолютно ко всему. Надо метр ввести, так чтоб правильно и сразу? Не вопрос, в Храме Марса меч померяем и Агенобарб скажет, что такой надо, давай свою мерку, заранее меч поправим. С сословиями также не всё просто оказалось, своё тут до сих пор добывалось мечом, а не воровством и спекуляциями, поэтому местная элита на клятых помещиков и буржуев была очень не похожа. Все начинали префектами в первых шеренгах, вон Луций Антоний, три личных в первом же бою. Пятнадцать лет сыночку, а папа его в бой. Не родной? Так родной в четырнадцать пойдёт родину защищать, на то он и родной. Они же и в космос первыми полетят, когда до этого дойдёт. Если принять за аксиому, что коммунизм — это мир без подонков, то они сейчас к нему даже ближе. Никаких революций, наш метод точечная коррекция.

— О чём задумался?

Понтиец уже ушёл. Задремал что-ли? Ритм у них тут конечно не для маленького ребёнка. Тиберий протёр глаза.

— Хорошо, что мы с первого дня секретностью озаботились. Боюсь я расползания этой заразы. У вас всё оказалось совсем не так, как я себе представлял. А может я и сам уже изменился, не знаю. Но секретность всегда только на пользу.

Тиберий виновато улыбнулся. Агриппа очень страдал из-за отношений с Антонией, та как с цепи сорвалась и ничем её подкупить не удавалось, втемяшила себе что-то в башку и Друза травит, хоть бы забеременела что-ли. Но правду, ПРАВДУ ей рассказывать нельзя ни в коем случае, это Агриппа и сам теперь признавал. Будет ещё хуже. Настоящий выбор всегда проходит между плохо и очень плохо. Хорошо хоть Друз на дикарях пока может отыграться, но он ведь их всех скоро перебьёт. Даже победы уже в полной мере не радуют, и в них плохое ищешь. Чёртовы бабы. Агриппа вздохнул.

— Ну что там интересного прислали, по этой Волге-Ра? Ты же из-за этого не выспался?

— Не только по Волге, Амударья, Оксос по гречески, тоже порадовала. Можем здесь в катер сесть и до самой Средней Азии. Осетры, всю дорогу, сами в лодку запрыгивают. Карты нам править и править, ну да мы и так знали, что они приблизительные. Но в степь без конницы лучше не соваться, а у нас её считай и нет, едва на патрули, да разъезды хватает. Иначе будем сидеть в глухой обороне, и пушки не помогут.

Да, Вар говорит, с пушкой не побегаешь. В обороне конечно штука отличная, на корабль тоже годится, хотя и ограниченно, на волне уже не постреляешь, а вот по земле их таскать… Будут и такие пушки, но Агриппа до них дожить не расчитывал, пусть молодые голову ломают.

— Мы кавалерию обычно союзническую используем. Армяне в конном строю хороши, можем их нанять. Они дешевле легионеров.

Мда, содержание легионов вставало в копеечку. Денарий в день вынь да положь даже каждому тирону, ветерану два, иммуну три, а примипилу уже двенадцать. Военные премии отдельно, как надбавки за риск. Очень разумно, но это тонны серебра, не жалко, но его возить и охранять такие силы отвлекаются, что скоро воевать некому станет, все будут только грузить-возить и защищать сами деньги. Надо срочно вводить бумажные, их тоже придумали не дураки, и не от хорошей жизни.

— Много их?

— Тысяч десять-двенадцать соберут.

Два легиона. Не густо, те края Тиберий знал отлично, степь, да степь кругом, но хоть какой-то дальний периметр образуется. Относительно дальний. Всё относительно, могло быть и хуже.

— Хоть что-то.

Эта война складывалась для римлян просто великолепно, Друз дирижировал своими войсками виртуозно, германцы оказались разрезаны на мелкие кусочки молниеносными, по нынешним неторопливым временам, маневрами. Всё-таки весла не моторы, и это надо учитывать. Начали в конце мая, а в середине июля уже обложили последний бург, на штурм никто не лезет, людей терять не велено, если к сентябрю не сдадутся — жечь. Корпус Агриппы ударил из Паннонии в водораздел между Альбисом и Одером, захватывая волоки между притоками, а Друз по воде, блокируя бурги и броды. Война ещё толком не началась, несколько стычек не в счёт, а считай уже закончилась. Агриппа опять вспомнил о наболевшем, закончится война, сразу начнутся другие проблемы.

— Тиберий, в ваши времена существовали просто немыслимые для моего разума возможности, неужели вы так и не научились управлять женщинами?

Да, больной вопрос, не только не научились, разучились напрочь. Нельзя его расстраивать, всё так близко к сердцу принимает.

— Манипулировать можно любыми людьми, в том числе и женщинами. Но я не уверен, что ты захочешь это делать. Ты для этого слишком благороден.

Тиберий говорил от сердца, и Агриппа это чуствовал. Чтобы стать всемогущим придётся жертвовать… Чем? Да самым дорогим.

— Придётся тебе открыться Октавии. Она сможет, и тайну сохранить, и на дочь повлиять. Другого выхода я не вижу.

Марк Агриппа посмотрел на Тиберия, после некоторой паузы тот кивнул, соглашаясь. Выхода и правда нет.

— Пусть с ней Меценат предварительно поговорит, подготовит её заранее. Ему она поверит?

— Ему поверит. Они хоть и цапаются на показ как кошка с собакой, но друг друга искренне уважают. Я попрошу Гая, сегодня же напишу.

Гай Цильний Меценат покинул Паннонию ещё до начала войны, он правильно понял тонкий намёк Тиберия с кавалерийским маршем, и решил, что пора и честь знать. Тем более, что и в Риме скучать не придётся. Меценат потихоньку набирал форму, он уже мог совершать не только пешие прогулки, но и конные, хотя пока и не продолжительные, попойки и оргии вспоминал с омерзением, и собирался жить долго и интересно. Счастливо он уже пожил, ничего хорошего. Приёмные дети очень радовали, учителя оценивали их способности весьма высоко, такое далеко не у всех законнорожденных римских детей бывает, даже в самых лучших семьях, а у него целая центурия. На него поглядывали искоса, шушукались за спиной, но это было Гаю Меценату безразлично. Он и раньше это общество в большей части презирал, а теперь и подавно. Многие мудрости он познал. Собаки лают — ветер носит. Хм. Подходяще? Вроде да.

— … ты должна повлиять на Антонию Младшую.

Октавия всё время рассказа внимательно наблюдала за Меценатом. Нет, не врёт, хоть и не всё рассказывает.

— Я хотела бы сама пообщаться с внуком, Гай.

— Кто бы сомневался. Поговоришь ещё, но действовать надо срочно. У меня есть план.

Сумасшедшим Гая Мецената она никогда не считала, даже когда пошли слухи, что всё, крыша поехала, Октавия интуитивно почуствовала, что это какой-то хитрый замысел. Так необычно с ума не сходят. Но эта хитрая сволочь пытается ЕЁ играть в тёмную. Тут дело принципа.