Уверенность.

Талант.

Сексуальное самосознание.

И когда Хейло вернулся в центр комнаты и медленно, словно лаская, вставил микрофон обратно в стойку, я понял, что мой ответ остался прежним. Потому что уверенность, с которой Хейло, отбросив всё, закрыл глаза и запел следующий куплет, впервые навела меня на мысль, что, возможно, в мире есть кто-то лучше Трента Нокса, и, возможно, этот лучший стоял сейчас в репетиционной студии Киллиана.

Прозвучали последние аккорды песни. Голос Хейло растворился в тишине, но воздух в комнате еще вибрировал от энергии. Джаггер заговорил первым:

— Бля, ну ты даешь! — Хейло открыл глаза и посмотрел в мою сторону, хотя Джаггер, чуть ли не кончив от его выступления, продолжил: — Невероятно. Охренеть просто. Да, парни?

Хейло сглотнул и повернулся к краю сцены, где стояла ударная установка. Затем наклонился и взял бутылку с водой. Вообще-то я должен был сосредоточиться на музыке и голосе Хейло, и еще его искусном исполнении наших песен. Но мое внимание резко переключилось на джинсовую ткань брюк, которая плотно обтянула задницу парня.

— Без шуток. Отличная работа, приятель, — сказал Слейд, перекатив в левой руке барабанную палочку. — Ты попал в точку. Даже расшевелил Вайпера и держал его до последнего.

Я уже собирался предложить Хейло, если ему так хотелось, подержаться за меня по-настоящему, но тут, к его счастью, вмешался Киллиан.

— Я знал, что ты хорош, но, нужно признать, сейчас всё было совершенно на другом уровне. — Киллиан посмотрел в мою сторону: — Ви?

На лицах своих друзей и по совместительству товарищей по группе можно было заметить возбуждение, которые мы не испытывали уже несколько месяцев. А Хейло — молодец, ему удалось не только спеть на ура наши песни, но и напомнить, ради чего мы здесь собирались.

— Да, ты сделал всё правильно, — сказал я.

По шее Хейло расползался румянец, и ни от меня, ни от моего члена не скрылось то, что это была реакция на мои слова. Не на слова Слейда. Не на слова Джаггера. И не на слова Киллиана. Сегодня Хейло хотел моего одобрения. И мне стало интересно, понимал ли он, как тешил самолюбие такого человека, как я. Думаю, нет. Иначе ни за что на свете на этой Богом созданной голубой планете у него не получилось бы выдержать мой взгляд.

— Точно, — сказал Киллиан, эффектно перетягивая мое внимание на себя. Что, собственно, и было его целью, если судить по взгляду, в котором читалось: «Прекращай!». Но я отмахнулся. — Давайте пройдем остальную часть альбома и посмотрим, что получается.

Хейло поставил воду на пол рядом с собой и провел рукой по волосам.

— Я — за. Может, нужно что-то изменить? Сделать иначе?

— Ничего.

— Хорошо. — Хейло посмотрел на листы бумаги перед собой на стойке, затем глянул через плечо на Слейда и сказал: — Я готов, если что, — так, будто делал это всю свою чертову жизнь.

Слейд поднял палочки над головой и постучал ими, задавая ритм, а я понял, что не могу отвести глаз от мужчины возле микрофона.

Уверенность. У Хейло ее было с избытком. И черт меня подери, если это не делало его еще более привлекательным.

ГЛАВА 9

ХЕЙЛО

Шесть часов спустя первая репетиция закончилась успешно и всё это время я кайфовал, как никогда раньше. Солировать в «ТБД» было настолько естественно, что казалось, будто я рожден для этого, и в ближайшее время ничто не сможет стереть с моего лица широкую улыбку от уха до уха.

— Хейло, ты сегодня отлично поработал, — похвалил меня Джаггер, когда мы паковались и собирались расходиться. Джаггер надел модное пальто, а я застегнул свой рюкзак и закинул его на плечо.

— Спасибо, дружище. Это было… — я покачал головой.

Слов не хватало, но, к счастью, Джаггер отлично понимал мои чувства. Он хлопнул меня по спине и добавил:

— Ты справился на отлично. Рад, что ты с нами.

— Я счастлив быть здесь.

И это очень мягко сказано. Чертов экстаз — вот как можно было описать мое состояние.

Я вышел из репетиционной комнаты с упакованной в чехол гитарой и попрощался с Киллианом и Вайпером, которые увлеченно о чем-то беседовали. Мы запланировали еще одну репетицию на завтра в такое же время, и после сегодняшней удачи я начал уже представлять, что в будущем их будет еще очень много.

Я зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа, но, когда двери стали закрываться, услышал окрик: «Подержи двери».

Я быстро поднял руку, не давая створкам сомкнуться, а потом в лифт вошел Вайпер. Его присутствие в любом помещении ощущалось достаточно сильно — этот мужчина прямо излучал превосходство, и оно особенно хорошо чувствовалось здесь, в тесном пространстве лифта. Мне с трудом верилось, что на репетиции я стоял с ним совсем рядом и пел дуэтом. Во время выступлений я чувствовал себя свободным, словно расправлял крылья; мной управляла музыка и заставляла делать то, чего обычно я себе не позволял.