Но все надежды улетучились, когда перед глазами показались чьи-то ноги в модных брюках и начищенных ботинках. Я медленно подняла голову, чтобы увидеть лицо похитителя.

– Очнулась?
– весело поинтересовался знакомый голос.

– Ты?!

__________________________

Я просто глазам своим не поверила. Антон! Тот самый старшекурсник, который приходил с цветами, когда я болела, и не нашел меня. А ведь он был у меня в списке подозреваемых, как хакер. Так ошибиться... Я, наверное, и правда дальше собственного носа не вижу. Но все-таки? Зачем?

– Я.
– самодовольно ответил парень, поигрывая битой в руках. Он же не собирается...
– Страшно? Это хорошо. Но ты сама виновата. Нечего было строить из себя недотрогу. Я ведь хотел помягче: сходили бы в кафе, мило бы посидели, а потом ты бы просто очнулась здесь, когда все уже закончилось. Даже испугаться бы не успела. Зря ты из себя снежную королеву строила, Северова. Очень зря.

– Зачем?
– сипло прошептала я, как зачарованная следя за куском лакированного дерева в его руках. Мне все еще было не понятно, что должно было там у него закончиться, что я испугаться бы не успела. Он же не собирается меня...

– Ха! Ты серьезно считаешь, что понравилась мне? Ты себя в зеркало-то видела?
– похабно ухмыльнулся Антон, от чего его красивое лицо превратилось в уродливую маску. Кажется, у него не все в порядке с головой.
– Ничего личного, Северова. Тебя заказали. Но выглядишь ты не достаточно печально, так что не обессудь.

Я не успела ничего ответить, как получила битой по лицу. Громкий крик вырвался хриплым стоном, и я снова ушла в беспамятство. Но не надолго, ублюдок вылил на меня ведро ледяной воды, отчего сознание быстро прояснилось. Вода попала в нос, и я закашлялась. Что-то слишком много воды для одного дня, нет? Я требую спасательный жилет и заряженный дробовик. Кажется, я дошла до той стадии, когда готова убивать. Из-за жара у меня пересохло во рту, и я облизнула губы. Соленые. Кровь?

– Вот теперь то, что надо.
– удовлетворенно выдохнул урод, отбрасывая железное ведро в сторону. Оно с противным металлическим звоном ударилось сначала об пол, а потом об стену, где и осталось валяться.
– А теперь посмотри сюда и передай привет папочке!

Щурясь, чтобы сфокусировать взгляд, я медленно подняла голову и увидела, что Антон снимает меня на телефон.

– Ты чокнутый ублюдок, Ветлицкий. Что вообще у тебя в голове? Ты же не надеешься, что тебе сойдет все это с рук?
– всматриваясь в его лицо, хрипло спросила я. Простуда сделала свое дело, и теперь у меня почти пропал голос.

– А ты наивнее, чем я думал.
– заржал подонок, заканчивая нашу фотосессию. Быстро переслав фотографии заказчику, он убрал смартфон в карман и задумчиво покрутил биту в руках. На ней была лишь пара капель крови, что не вязалось у меня с ощущением, что мне пол-лица отрезали. Думаю, это была моя первая фотография, где я получилась хуже, чем на паспорте.
– За мной стоят такие люди, что мне сам черт не страшен, не говоря уж об одном вшивом финансовом директоре.

– Сам ты вшивый. Не трогай папу.
– сплюнула я кровь на пол и зло посмотрела на Антона. Правда, я уже не уверена, что это его настоящее имя. Это точно не съемки блокбастера скрытой камерой? Если да, то я требую Оскар за лучшую женскую роль. И речь сейчас не о коте.

– Защищаешь?
– вдруг широко ухмыльнулся подонок.
– А ведь это он виноват. Не был бы таким несговорчивым, и с тобой ничего бы не произошло.

Значит, все-таки Полонский. Неужели одна строительная фирма обладает чем-то таким, что ради этого стоит идти на такие поступки? Я никогда не пойму этот мир и именно поэтому большую часть времени жила в том, который выдумала сама. Там из всех проблем был только вынужденный брак с нелюбимым, который в процессе повествования становился либо любимым, либо без вести пропавшим. Я так глубоко ушла в свои размышления, что забыла об одной немаловажной детали. Напрочь забыла.

Сами понимаете, напрасно.

Первое, что показалось мне странным, это пес на одном из мониторов, на который транслировалась запись со двора. Этот лабрадор уже минут пять, не шевелясь, нюхал свои яйца. Я, конечно, допускаю такую вероятность, что у него там внезапно появился восхитительный аромат, что пес даже оторваться не может, но зависшие в воздухе сухие листья тополя явно не просто так отказываются выполнять законы гравитации. Картинка явно поставилась на паузу.

Но куда важнее мне показался тот факт, что скотч, которым Антон связал мне руки за спиной, намок от вылитой на меня воды и... отклеился. Я задышала глубже, стараясь унять внезапный приступ злого веселья. Меня сегодня столько раз били по голове, что не удивительно, что у меня немного "покосилась крыша". Сев ровнее, я пошевелила запястьями, пытаясь стянуть путы, и стала выжидать подходящий момент. Просто так я сегодня отсюда не уйду. До удара по голове еще ушла бы, а теперь - ни за что. Ага, обиделась.

У Антона зазвонил телефон. Отложив биту на желтый пластиковый стул, стоящий неподалеку, он достал мобильник из кармана и приложил его у уху.

– Говори.
– без тени веселья сказал он. На том конце мобильной связи что-то ответили, похититель нахмурился, кинул на меня быстрый взгляд, а потом, что-то прикинув в своем больном уме, кивнул: - Хорошо, соединяй. Кхм... Здравствуйте, Михаил Юрьевич. Сейчас я дам Варе трубку, можете с ней поздороваться.

Отец? Папа, помнишь, ты в девять лет не добыл мне настоящий аленький цветочек? Теперь я выросла и хочу другой подарок. Мне нужна голова Полонского и Ветлицкого. Но со вторым я и сама справлюсь, а вот первый на тебе. Не подведи.