Ностро пристроился рядом, усевшись на широкой бухте каната. Достал трубку, набил ее, раскурил и стал пускать кольца, которые сносил набегающий ветерок. Пыхтел позади паровой двигатель, шлепала в борт волна. Корабль медленно полз к неведомому Лортано, оставляя очередную морскую милю за кормой. Идиллия.

Постепенно Виталий разговорился с сидевшим рядом крепким мужиком, просоленным насквозь долгой жизнью посреди безмерного океана. Похоже, Ностро было скучно уже общаться с другими членами команды. Если ты болтаешься между волн месяцами в одном и том же экипаже, то его можно понять. Все шутки давно известны, истории пересказаны по кругу многократно. Только и остается что выкурить трубочку и на боковую вечером. А так – новый человек, уже какое-то развлечение. Тем более, что на его языке больше никто толком и разговаривать не может. Ну и схватывает новенький на лету, если где непонятно, то жестами прекрасно можно растолковать, что именно имел в виду.

– Мы рыбачим, тут банки хорошие, камней мало. Сети рвем редко, рыбы много. Зубаток редко встречаем, это тебе не повезло. Раз сходили, потом отдыхаем месяц, – гудел Ностро, посасывая мундштук. Правда, про месяц пришлось уточнять, прозвучавшее слово было совсем другим. Но после некоторой пантомимы и загибания пальцев разобрались, сколько именно отдыхает команда. – Можно чаще, но чиниться надо. И людей в Лортано меньше стало, цены сбивать нельзя. Другие рыбаки обидятся... Хотя сейчас хорошо будет. Твою находку продадим. Корабль новый возьмем. Хорошо заживем.

– А мне доля полагается?

– Я бы дал, – вздохнул боцман, покосившись на ярко освещенную кормовую надстройку. – Но Анжо против, а его слово здесь старшее.

– Анжо? Толстяк?

– Капитан наш. Он нанимает, но добычу делит. Считает, что твоя жизнь хорошая оплата за то, что груз теперь у нас.

Виталий кивнул. Действительно, жаловаться грех. Могли бы и не доставать из воды. А так: поят, кормят, одели и койку выделили. То, что он заменил погибшего матроса, так команда могла и без него справиться. Погода хорошая, идти до Лортано чуть больше недели. Так что надо радоваться, что еще легко отделался. Чуть позже бы подобрали, так проклятые рыбы оставили бы от него одни ласты. Да и те – кусками.

– Но с ушкуями Анжо ссориться не хочет. Если станет известно, что тебя в море бросили, можно кровников получить. А это никому точно не нужно. Так что – выплатят тебе ставку и в порту свободен. Там же ты, Каппа, вольный. Команду распустят, Анжо доли раздаст и все, еще месяц никого на борт не заманишь...

Разглядывая звезды над головой, Виталий одобрительно хмыкнул. Найдутся ли у него родственники, это большой вопрос. Но то, что русскими редко кто любит связываться – это факт. Все же если занозиться по-серьезному, то можем и в рыло дать, и не только кулаками помахать. Но вот только сейчас это беспокоило куда как меньше... Потому что звезды...

Звезды над головой были чужие. Виталий не один раз ходил под парусом, да и на моторке зачастую приходилось далеко в море забираться. Ну и гоняли его неплохо в учебке, вколачивали основы навигации. Мало ли как у пловца ситуация обернется, должен по созвездиям определиться и направление правильное выбрать. И не важно, в северном полушарии ты или в южном.

Так вот сейчас Виталий не мог найти ни одной знакомой метки на небесах. Мало того, звезд было куда как больше, будто Млечный Путь растянули на весь небосвод. И от этого под ложечкой неприятно засосало.

– Слушай, Ностро. Что-то мне после купания голову замутило. Этот Лортано, он в каком государстве находится? И вообще, год-то хоть какой сейчас? А то я как-то запутался...

– Под водой приложило? Бывает. Иногда вынырнешь, имя собственное вспомнить не можешь. А потом еще и корежит всего. Мой друг Таторе так водяного потерял. Тот застрял внизу, на веревке вытащили, так на палубе и скончался, бедолага.

– Год-то какой?

Выпустив очередной клуб дыма Ностро ответил:

– Сто пятнадцатый с Большого Потопа будет. Если хроники правильно помню. А живем на Вардене. Точнее, его остатках. Со старым государством не сравнить, конечно. Там одних вассальных королевств с два десятка было. А сейчас...

Сцепив задрожавшие руки, Виталий поинтересовался:

– А по соседним мирам никто не гуляет? Ну, типа приплыл куда-то еще, поторговал, вернулся?

Насупившись боцман встопорщил бороду, подался вперед и тихо прошептал:

– Ты это при остальной команде только не ляпни. Гулять через проклятые дыры он удумал... Даже малые дети знают, что из-за таких вот прогулок Потоп и случился. За такие речи сейчас можно запросто рыб кормить отправить... Поэтому что иди, отсыпайся. И язык держи на привязи.

И Виталий понял, что он не только неожиданно поменял имя, но и место текущего проживания. Включая созвездия над головой, чужой океан и людей, среди которых водились непонятные ушкуйники с искореженным русским языком. И неведомыми проклятыми дырами, о которых лучше не заикаться.

За следующие два дня водолаз понемногу свыкся с произошедшим, привык откликаться на старое воинское прозвище и худо-бедно влился в экипаж. От работы не бегал, ковылял по палубе, если звали помочь. Как-то само-собой вспомнилось, как вязать узлы, как драить жестянки, как мыть палубу, окатывая ее соленой водой. И другие матросы перестали дичиться, вечером даже поделились крохотной дозой терпкого вина, разлитого с молчаливого одобрения боцмана больше для поддержания здоровья, чем ради выпивки. Правда, один из рыбаков все время кривился в сторону Виталия, но заметивший это Ностро объяснил: