— Но ведь до потопа здесь были мощные государства с неплохими технологиями.

— Были. И где они сейчас?.. Ну и жизнь под водой требует своих решений. Многие из них для нас лишние. Многие слишком дорогие. Вот и выходит, что мы берем что-то взаймы, приспосабливаем для себя, но пока лишь частями.

Любуясь красивым лицом, Каппа постарался поддержать разговор. Обычно Перлита отмалчивалась, стараясь поменьше появляться наверху. В машинном отделении легко было найти, чем заняться. И то, что мастер железок решил посидеть рядом и не хмурился в ответ на любой вопрос — это уже почти чудо.

– Ладно, мастеров мало. А еще что?

– Материалы. Если ты берешь что-то из-под воды, то будь уверен, что заменить это чем-то другим не получится. Сам посуди. Их пластины для выработки газов. Это же что-то невероятное. Ставишь такую штуку размером с дверь на заполненный бак, после чего в комнате можно дышать воздухом, который эта штука добывает напрямую из воды. И ведь знает, зараза, сколько надо воздуха отдать, а сколько дряни обратно впитать. И не ошибается, будь в комнате один человек или десяток.

— Подожди, – Каппа даже присел от возбуждения.
– - Получается, подводные корабли так работают?

– Ага. Проточная вода через набор пластин дает воздух. Другой набор позволяет роторные двигатели подключать, которые винты крутят. Жидкость из светляков вместо карбидных фонарей. Только подкармливать их не забывай и спать укладывать, когда свет не нужен. А корпуса наполовину из хитина выращивают, прямо поверх железного наборного каркаса. Хотя это уже для совсем богатых и рискованных, тритоны за свою работу немало просят. Поэтому зачастую лодки собирают из разных компонентов. Где-то подводные новинки ставят, где-то попроще с кряжей аппаратуру монтируют. Там города затопленные совсем неглубоко, много что поднять удалось.

– Чудеса...

Снова устроившись на своем месте водолаз задумался. Похоже, местная частично затопленная цивилизация нашла свой собственный путь развития. Из рассказов Таторе и Ностро выходило, что этот симбиоз человека и тритона насчитывает от силы сто лет. После того, как большую часть Вардена заняли новые моря, остатки имперской власти развалились на множество крохотных княжеств и городов-государств. Кто-то окопался в горах, превратив бывшие выработки в новые поселения. Кто-то сколотил из обломков остовы будущих ферм и деревень. Когда тритоны заглянули в новые теплые воды, их поначалу встретили неласково. Люди элементарно боялись, что незванные соседи уничтожат ростки новой жизни. Неизвестно, кто именно из подводного народа смог первым наладить дружеские отношения с “не умеющими дышать”, но в итоге мирный договор обернулся взаимовыгодным сосуществованием.

С поверхности вниз пошли металлы, керамика, помощь в защите от морских тварей. В обмен на это разумные земноводные помогали с загонами для рыбы, возводили плантации водорослей, укрепляли опоры городов быстро растущими коралловыми колониями. А четверть века тому назад совместными усилиями удалось продвинуться в технологиях получения воздуха из воды и новых двигателей, которые стали устанавливать на подводные лодки и небольшие корабли. Да, без наладки тритонов многое из их изделий не работало, но все равно, рывок был существенный. И если сначала люди предпочитали не опускаться ниже двадцати-тридцати метров, то сейчас активно уже потрошили затопленные города глубже полусотни, подбираясь к серьезным цифрам.

Кроме того, несмотря на несколько жестких конфликтов и стычек между быстро набирающими силу новыми королевствами, общие отношения между людьми оставались спокойными. Торговля и малочисленность анклавов диктовали свои условия любому новоявленному Наполеону. Зачастую проще было построить у себя на мелководье новую ферму и получать регулярно свежую рыбу, чем пытаться захватить это силой у соседа, рискуя угробить подданных. И сама человеческая натура и тяга к познанию нового создали новую обширную сеть клановых связей и торговых гильдий по всему Вардену, превратив аморфную структуру во что-то общее. Там, где у тритонов до сих пор существовало понятие “чужой клан – чужие воды”, люди успевали бросить якорь и поставить новый форпост. Дошло до того, что для хвостатых зачастую оказалось проще перебраться из конца в конец внутреннего огромного моря на человеческом корабле, чем грести самим, пересекая многочисленные границы и выясняя, нет ли у очередного местного подводного царька каких-либо старых претензий к твоим родственникам.

– Ладно, отдых закончился, пойду я. Завтра на месте будем, надо оставшиеся мелочи доделать... Кстати, тебе не говорили, что ты странный?

– С чего бы?

– Половина людей живет на воде, но мир глубины не понимает. И хвостатых тоже. Принимают их как миролюбивых соседей. Торгуют с ними. Их безделушки могут использовать. Но на самом деле боятся и глубокой воды, и новшества. Наверное, слишком сильна еще память о катастрофе, которую устроили любители прогресса.

– А ты?

– А я на этом зарабатываю. Хотя многие хозяева мастерских так же в спину шипят, что девка с ума слетела, с железками ковыряться и с морскими диковинами разговаривать... Хотя, о чем это я. Ты же водяной. А у вас все не как у людей...

Поднявшись, Перлита быстро скатала свой тюфяк и сунула его между бочек. Каппа помахал ей в след и тоже засобирался. Надо было в последний раз уточнить у капитана, как именно будет проходить процедура знакомства с ближайшим кланом тритонов. Да и оборудование следовало проверить. Хоть и испытал его в порту, но все равно оставалось еще ощущение нереальности от этой помеси стим-панка и лягушачьих поделок.

Ну и то, что выглядит он странным в глазах аборигенов, этому нужно искать какое-то объяснение. Не всегда будут списывать на мозги, покалеченные многочисленными погружениями. Ляпнешь чего-нибудь про другие миры – так под водой и останешься навсегда, вместе с балластом, привязанным покрепче.