— Что ты здесь делаешь?

— Соскучилась по океану, — тихо шепчет она.

— Ты живешь в тринадцати милях от пляжа Венис-Бич.

— Мы действительно собираемся говорить именно об этом?

Я полностью оборачиваюсь, и Шайло же шагает вперед. Пар рассеивается по мере ее приближения, позволяя мне впервые за две недели рассмотреть ее. Ушли простые белые шорты и майки, к которым она привыкла, работая на меня. На ее лице макияж, волосы завиты, а обтягивающее фиолетовое платье обнимает ее тело во всех нужных местах.

Она двигается по-кошачьи: грациозно и уверенно, но не без цели. Я потерял дар речи от желания, которое оглушает меня на долю секунды, глядя на подъем ее подбородка и соблазнительную кривую губ.

Я вижу только ее. Моя рука движется сама по себе, прорезая поток воды и прослеживая сморщенную форму C, все еще выстилающую ее левую щеку.

— Шайло, твое лицо, — как только слова вылетают изо рта, я хочу их вернуть. Последнее, что я хотел сделать, это устыдить ее. Я просто шокирован, что она вернулась такой же, какой ушла.

Она смотрит вниз, ее голос мягкий, но уверенный.

— Знаю. Оно прекрасно, не так ли?

Самое совершенное, что я когда-либо видел.

Мое тело отбрасывает тень на нее, когда я наклоняюсь и целую верхнюю часть ее шрама.

— Я тебе это говорил, но почему ты передумала?

Она вдыхает, прежде чем выдохнуть воздух через округлые губы и медленно встретиться со мной взглядом. Я ожидаю слез, как перед ее отъездом, но ее глаза ясны. Единственное, что в них отражается — покой, который она искала всю свою жизнь.

— Мое лицо — это я, Кэри. Это ты. Это Киркланд. Это мое напоминание, что зеркало не является отражением того, кто я есть. Оно отражение того, кем я была.

— Значит, ты не будешь делать операцию?

Она подбирается чуть ближе с призраком улыбки на губах.

— Нет. Я вроде как нравлюсь себе такой, какая я есть.

— И агентство ничего не имеет против?

— Имеет. Они разорвали мой контракт.

Какой-то бред. Если агентство разорвало с ней контракт, она должна быть расстроена. Какого черта она ведет себя так, будто ей не перезвонили на счет должности кассира из сети супермаркетов?

— Что происходит, Шайло? Что ты хочешь этим сказать?

Я смотрю на ее руку, которую она прижимает ладонью к моему сердцу. Мне стоит пытаться контролировать реакцию своего тела, потому что, хоть кипяток и обжигает мою кожу, это ничто по сравнению с теплом от ее прикосновения.

— Перед тем, как я уехала, ты сказал, что я все неправильно поняла. Про то, кто я есть и где мое место, и что когда-нибудь я это пойму.

Я снова вспоминаю слова моей мамы.

Если любишь что-то любишь — отпусти. Если оно вернется, то это твое. Если нет, то твоим никогда и не было.

Сердце вырывается из груди.

— Да.

— Мне не нужно ждать «когда-нибудь». Кэри, я поняла все в ту минуту, когда сошла с самолета. Мы все ошибаемся. Все причиняем боль тем, кого любим. Как-то так... Но не всем даруется второй шанс... А если все-таки дается, то нужно быть круглой дурой, чтобы просто отказаться от него, верно? — Она хлопает на меня ресницами с совершенно спокойным лицом, как будто она только что не извергла самое удивительное дерьмо, которое я когда-либо слышал.

— Шайло Уэст, ты только что призналась, что любишь меня?

Она ухмыляется, ее глаза блуждают по моему телу.

— Ну, учитывая, что я только что пролетела через всю страну, едва поспав, поймала вонючее такси и теперь стою рядом с нагим мужчиной с полутвердым членом в душевой, в которой жарче, чем в мошонке Сатаны, тогда да. Думаю, что люблю.

Я смотрю вниз и вскидываю бровь.

— Ты называешь его полутвердым?

— Серьезно? Это единственное, что тебя зацепило?

Она взвизгивает, когда я хватаю ее за талию и притягиваю под брызги. Вода пропитывает ее волосы и платье, которое теперь обтягивает ее еще сильнее. Потянувшись к крану, чтобы настроить воду до нормальной температуры, меня озаряет.

— А как же перевод? — спрашиваю я, убирая влажные волосы с ее лица. — Разве тебе не организовали перенаправление общественных работ в округ Лос-Анджелес?

Шайло приподнимается на цыпочки и обхватывает меня руками за шею.

— Я была в двухнедельном отпуске, помнишь? Все это время я доделывала дела в Калифорнии. Меня больше ничего не связывает с Западным побережьем. Я в твоем полном распоряжении, — ее голос затихает. — Если ты все еще меня хочешь.

— Ты издеваешься? — рычу я, дергая ее к себе. — Здесь твое место. Возле меня. — Проведя рукой по ее волосам, я повторяю слова, которые не говорил ей семь лет. — Я люблю тебя, Шай.