Виктор хотел — если не совсем сломать эту стену — то алкоголем пробить хотя бы трещину в ней и говорить с другом откровенно, выплёскивая всё, что накопилось на душе. Андрею же становилось всё более неловко. Он понимал, что этот короткий разговор в полутьме тихого бара — не то, чем можно было сполна исчерпать столь серьёзную тему. Но нужные слова никак не находились в его голове. А вот полушутливая, полусерьёзная мысль вступить в дружинники, патрулировать улицы, казалась ему всё более заманчивой.

Графин подходил к концу. Расслабление и лёгкая муть в головах становились явными и обволакивающими. Разговоры стали непринуждённые и затягивающими. Проскальзывало всё больше шуток, смешков, которые поначалу выглядели вымученными и неестественными, теперь сопровождались не столь притворным смехом. Между ними летали спасительные искры ничего не значащих разговоров, которые заслоняли их обоих от тоскливой неизбежности потери. Они оба нуждались в освободительной разрядке, в спасительном дурмане забвения. И всё равно, каждый ловил себя на мысли, как ничтожно и неправильно они себя ведут. Всё это бы совсем не то, ради чего они сегодня встретились.

Наконец, допив последнюю рюмку и громко ударив ею об стол, Виктор предложил:

— Скучно что-то тут сегодня! Поехали куда-нибудь, покутим, как надо! А то, порой мне кажется, я разучился радоваться жизни.

— Ну, если ты хочешь, то поехали, конечно. Я за любой кипиш — ты ведь знаешь.

— Давай тогда до меня сначала доедем, я переоденусь, ещё накатим и подумаем, куда двинуть. Я хочу верить, что Оля была бы рада, если бы… — Виктор не смог закончить свою мысль, вместо этого отрешённо уставившись на потолок бара.

В ожидании такси, они заказали ещё по сто грамм. Решили расширить компанию. Андрей предложил это наобум, тотчас пожалев о своём предложении. Всё-таки, ещё прошло не так много времени, и Витя вряд ли будет этому рад. Но тот сразу согласился. Ему, казалось, очень нужна была разрядка, нужно было весёлое забытьё, взамен ежедневным одиноким пьянкам, в компании призраков прошлого и безжалостной тоски. И плевать, что, зная себя, Витя рисковал на следующее утро только усилить свою депрессию неприятным зовом отчаянного и лишающего сил похмелья. В тот момент, только мимолётная потребность в сию секунду реализуемом желании двигала им. Он поддавался своим желаниям, пытаясь заглушить в себя нарастающую ненависть к самому себе.

Виктора кто-то узнал и подошёл с ним поздороваться. Это оказались какие-то его коллеги по работе. Пухлый дядечка, сразу чем-то сильно не понравившийся Андрею, с под стать ему выглядящей девушкой. Тихо запретив Вите увязывать эту парочку за собой — от чего тот громко рассмеялся — Андрей стремительно направился к выходу.

Девушка из воркующей парочки на крыльце была той самой дамочкой с барной стойки и, по совместительству, работницей прокуратуры.

— Остановитесь тут, у магазина! Сейчас мы, сбегаем быстренько, — обратился Виктор к таксисту, который без вопросов остановился у невзрачного ларька. Закон о запрете продажи алкоголя ночью, конечно, действовал, но купить выпивку, при большом желании, всё равно не составляло особого труда. Этот магазин как раз был один из тех, где все желающие получали в обмен на деньги предмет своего желания.

Андрей и Виктор вышли из машины, направились ко входу. У дверей, в обнимку с урной, лежал бомж, разивший наповал своим тошнотворным ароматом. Скорее всего, он крепко спал, не видя для этого помехи даже в падающем снеге и температуре ниже нуля. А может, он был и без сознания, может он был и вовсе уже мёртв. Кому было до него дело? Виктор с усмешкой кивнул на него:

— Устал видать, бедолага!

— Да хрен с ним. Что тебя в магазин потянуло?

Они зашли внутрь небольшого павильона. Известная точка была довольно многолюдной для этого времени. Ещё немного за полночь, а час пик магазинчика начинался после двух часов. Разношёрстная публика образовала очередь. На вновь вошедших с презрением и опаской поглядывала молодая парочка — оба очень приличного вида; три гастарбайтера в рабочей одежде изучали холодильник с пивом, звеня мелочью, перебираемой в руках и невнятно разговаривая друг с другом на родном языке; высокий мужчина в очках и длинном, дорогом пальто глядел в экран своего телефона, ожидая своей очереди; прямо у дверей межевались двое парней, которым на первый взгляд едва можно было дать и шестнадцать лет, но при этом они выглядели явно пьянее всех присутствующих.

— Нашлась вроде нам компания на вечер, — тихо проговорил, обращаясь к Андрею, Виктор. — Девчонки. А у меня, как я понял, и выпить ничегошеньки не осталось. Надо пополнить стратегические запасы.

— Девчонки говоришь, а как же… — Андрей хотел закончить фразу, но вовремя осёкся, вспомнив.

— Забей. — Ответил ему Виктор.

Действительно, он без всякого, впрочем, труда нашёл девушку, которая тоже отдыхала сегодня с подругами и без проблем согласилась приехать в гости вместе с ними. Неприятное чувство, будто дикий зверь, металось в сердце Виктора, и он легко нашёл ему название — совесть. Ведь прошло ещё так мало времени…

«Какая же ты сволочь! Но я же не собираюсь их трахать или чего-то в этом духе! Просто отдохнём с Андрюхой. Оля мертва, а я молод и жив. Я скоро совсем свихнусь от всего этого. Нет, сегодня я хочу расслабиться и попытаться найти в жизни радость. Плевать, плевать, плевать! Господи, какая же я пьяная, мерзкая сволочь…»

Через какое-то время они отстояли очередь, купили выпивки. Выходя с двумя пакетами и садясь обратно в такси, парни уже сильно сомневались, что они смогут после посещения Витиного дома ехать куда-то ещё.