Мы с пацанами ходили туда. На понт друг друга брали, чтобы у этого омута поплавать и занырнуть поглубже. Все боялись — кроме одного, самого отчаянного. Илья его звали. Он решился, доплыл туда. Мы с парнями на подстраховке. «Ну и чё? Ссыкуны! Нормально тут всё!» — он нам кричал. Ну тут некоторые давай дальше подначивать: «А ты занырни, да поглубже. Давай, давай!» Балбесы малолетние… Илюха раз под воду — и всё…

Сначала думали, что прикалывается, пугает нас, но время шло, а он всё никак не всплывал. Все сразу всполошились, за ним бросились. А я вот испугался. Честно говорю, — не полез туда. Даже наоборот к берегу начал подплывать понемногу. Уже думал: «Ну всё, зачморят, трусом станут обзывать». Смотрю, все ныряют, то один, то другой выныривают, кричат: «Помогите!». А я как будто окаменел. А что вы хотели? Первый раз в лагерь поехал, мне лет девять-десять всего было тогда. Я ещё быстрее к берегу припустил.

Короче, не нашли тогда ни Илюху, ни Лёху. Смену на неделю раньше закончили, все по домам разъехались. А до этого все пацаны, кто смог выплыть, кошмарами страдали, с лица спали, говорить об этом боялись. С тех пор мне было страшно в этот лагерь снова отправляться. «Только не к омуту, только не к омуту» — так я думал, когда в следующие годы кто-то звал в других, не лагерных местах покупаться.

— Не везёт тебя с лагерями, Витя, — с усмешкой, которая отразилась в зеркале заднего вида, и от которой Виктору захотелось немедленно развернуться и ударить друга в лицо, произнёс Андрей. Он понял, на что тот намекал, и волна презрения, злобы и раздражения захлестнула Витю. «Что ты несёшь? Зачем сейчас начинаешь об этом?» — Да, точно. Я помню, как ты об этом рассказывал. Правда о том, что к берегу сразу барахтаться начал, решил умолчать.

— Заткнись! — рявкнул Виктор. То сокровенное, чем он поделился со своим другом, потревоженное упоминанием и усиленное стрессом, начало всплывать беспорядочными образами в голове. Обидней всего, что он рассказал свою самую страшную, тайную и старательно укрывавшуюся в недрах памяти историю другу, — а теперь её знал сумасшедший маньяк-убийца с раздвоением личности, который сидел на заднем сиденье его машины и издевательски скалился. «Он что думает теперь, будто имеет власть надо мной, если знает об этом? Нет уж, мразь, не смей сейчас даже заикаться о той истории!» Витя потянулся к поясу, нащупал подбадривающую твёрдость рукоятки пистолета Кати, и желание незамедлительно воспользоваться им вспыхнуло в сознании. Только страх, что Андрей с ножом окажется быстрее, заставлял Витю сохранять контроль над собой.

— Да ладно тебе, успокойся. Я не в том смысле, просто… Место может быть и подходящее, но у трупов есть свойство всплывать. Даже изо всяких загадочных омутов. Да и как я понял, до этого омута нужно доплыть через ледяную воду. Лично я — не полезу. А рассчитывать на «авось», тоже как-то неправильно. Да и вообще, идея сомнительная, как по мне. Но, кажется, я придумал кое-что подходящее.

— Ну да, кому как не тебе знать, как избавляться от трупов?! Что, его тоже разденешь и цифру на нём нарисуешь? — сквозь зубы, стараясь говорить максимально едко, поинтересовался Виктор.

— Что ты имел в виду, говоря «я не в том смысле»? Ну, про «не везёт с лагерями»? — неожиданно втянулась в диалог Катя, обращаясь к Андрею.

— Да ты вообще заткнись! С тобой ещё вопрос не решён. Может, вместе с братом тебя отправить?! — проорал Виктор Кате. Потом обратился к Андрею. — Давай, рассказывай, что у тебя на уме? — Попутно он завёл машину и тронулся в неизвестном направлении.

— А что, я тебе уже надоела? Ну давай, остановись и сделай это! Андрей, дай ему нож, этому «Рэмбо» недоделанному! Как же я устала от вас! Давай, останавливай машину, ублюдок! Что, кишка тонка? Ох, ради Олечки убью всех! Ну, давай, действуй!

— Заткнись, сука! Ты и так на волоске висишь! Что, зубки прорезались, шлюха?!

— Кто шлюха, ты, гандон?! Давай выясним отношения, чего ты? Куда ты едешь, мразь? Ну, раз начал, иди до конца? Ой, я забыла, — у тебя же яиц не хватит. Думаешь, я тебя испугаюсь, долбанный алкаш?! Давно уже понятно, кто рулит ситуацией, и это явно не ты!

— Да ладно, сука! Давай проверим! — Виктор, повинуясь своему всепоглощающему гневу, утопил педаль газа вниз до упора, игнорируя все правила дорожного движения и непогоду, он мчался вперёд, прочь из города. Ему безумно хотелось на полном ходу влететь во что-нибудь, заставив тем самым её замолчать. «Всё понятно. Теперь всё ясно! Они сговорились! Эта шлюха провоцирует меня, чтобы я сделал глупость, и её хахаль меня прирезал. Ну уж нет! Помирать, так с музыкой! Да пошли они!»

— Куда гонишь, идиот?! Мы же разобьёмся! — визжала Катя, наблюдая, как стрелка спидометра поднималась всё выше. Беспомощно она поглядывала на Андрея, ожидая от своего нового, мощного союзника хоть каких-то действий. Тот продолжал сидеть с каменным лицом, не отражающим ни единой эмоции, и безучастно наблюдал за всем происходящим.

— Мама, я без рук! — крикнул Витя, убрав руки с руля, чтобы достать пистолет и направить его в сторону девушки, которая мгновенно замолчала. — Что, ублюдки, не ждали такого?! С меня хватит, пускай разобьёмся! Двумя выродками на свете станет меньше!

Потерявший управление автомобиль на безумной скорости летел по пустому шоссе за городскую черту. Правая рука Виктора, сжимающая рукоятку пистолета, заметно тряслась, целясь прямо в лицо Екатерине. Она понимала, что один лишний скачок машины может стоить ей жизни и в ту же секунду бросилась за труп Игоря, под защиту родного брата.

И этот толчок всё-таки состоялся. Рука Виктора дёрнулась, пальцы надавили на гораздо более податливый, чем ожидалось, спусковой крючок, отчего пуля с оглушающим грохотом вырвалась из дула пистолета, пробила заднее стекло (на том самом месте, где долю секунды назад находилась Катя) и вылетела прочь — навстречу ночи и непрекращающемуся снегопаду.