— Как жаль, — растерялся Макс. — То есть я хотел сказать, жаль, что не успею. А так хотелось поблагодарить за спасение. Что ж, тогда придётся передать кому-нибудь в отделении…

— Так оставьте подарок у меня, — предложил доктор, — чего уж проще. Напишите ему записку, я непременно передам.

— Благодарю вас…

Отпустив извозчика, Макс с интересом оглядел старинный двухэтажный особняк и легко поднялся по ступенькам. После почти месяца прогулок по так и норовящей ускользнуть из-под ног шаткой палубе, ступать по твёрдой земле показалось верхом блаженства. А уж когда добрался до гостиницы, отсыпался почти трое суток, немало обеспокоив сердобольную горничную. Хотя, может так сказался переход в другой часовой пояс. Всё-таки Париж не Москва, западнее тысячи на две, темнеет непривычно поздно. Организм так быстро не перестроишь, хочет спать и всё тут.

Остановившись перед массивной дубовой дверью, озабоченно щёлкнул крышкой хронометра.

Без пяти час. Отлично. В Академии особо предупредили, что господин Пастер ценит пунктуальность, и часы приёма расписаны на неделю вперёд. Впрочем, едва узнав, что молодой учёный прибыл из далёкой России, нашли небольшое окно для личной беседы.

Придирчиво оглядел плащ, смахнул невидимую пылинку и решительно потянул витой шнурок звонка.

Дверь медленно отворилась.

— Что вам угодно, мьсе? — заинтересованно глянула служанка.

— Добрый день, мадам, — учтиво приподнял шляпу Макс. — Дмитрий Михайлович Росинский, мне назначена встреча в час дня.

— Да-да, прошу.

Мельком глянув в массивное зеркало, Макс вручил шляпу и плащ подошедшему швейцару.

— Прошу вас следовать за мной, мсье, — служанка величаво прошествовала на лестницу. — Господин Пастер ожидает вас в кабинете.

— Благодарю.

Сдерживая волнение, Макс поднялся на второй этаж и остановился перед лакированной дверью.

Утром на выступлении в Академии Пастер произвёл впечатление человека сурового и мрачноватого. Надо постараться быть максимально лаконичным и говорить только по существу. Поручение министра должно быть исполнено в точности.

— Разрешите? — деликатно постучал в дверь.

Не дождавшись ответа, чуть подождал и вопросительно оглянулся на служанку.

— Может быть он куда-то отошёл?

— Нет-нет, должен быть там. Я буквально пять минут назад приносила ему кофе.

— Х-м-м… Странно.

Пожав плечами, Макс набрался смелости и потянул ручку двери.

— Мьсе Пастер, разрешите?

Человек за столом казалось, уснул, безучастно уткнувшись в разлитую чашку.

— Вот чё-р-р-т!

Служанка в ужасе вскрикнула.

Позабыв о приличиях, Макс бросился к учёному. Нащупал сонную артерию, уловив учащённый пульс.

— Он жив! Скорее врача! Скорее!

Побледневшая служанка опрометью кинулась прочь.

Пастер приоткрыл глаза, и едва ворочая языком, натужно прохрипел:

— Кто вы?

Побагровевшее лицо страшно исказилось. Правая половина губ осталась странно неподвижной, словно приклеенной.

— Бог мой, да у вас же инсульт! — ужаснулся Макс. Многочисленные наставления Глафиры Иосифовны вспомнились сами собой.

— Не волнуйтесь, я ваш друг. Позвольте, расстегну ваш костюм…. Так… Что ещё… Вам нужен воздух…. Много воздуха!

Торопливо расстегнув непослушные пуговицы, метнулся к окну. С трудом совладав с тугой рамой, открыл нараспашку.

Прохладный октябрьский ветерок хлынул в кабинет, вороша бумаги.

— Вот так вам будет лучше, — Макс вернулся к столу и деликатно придержал пошатнувшегося Пастера. — Не волнуйтесь, сейчас прибудет помощь…

На лестнице загрохотали шаги. Тяжело дыша, в кабинет ворвалась растрёпанная женщина. Следом растерянный швейцар.

— Боже мой, Луи! Что с тобой! — женщина бросилась к столу.

Муж слабо шевельнулся и, попытавшись что-то сказать, поник и закрыл глаза.

— Успокойтесь, мадам, — шагнул навстречу Макс. — Его нельзя тревожить. Подозреваю, что это апоплексический удар. Я уже послал за врачом.

Мадам Пастер остановилась. Уверенный вид и спокойный тон незнакомца подействовали, словно целительный бальзам.

— Кто вы?

— Дмитрий Михайлович Росинский, — склонил голову Макс. — Мне была назначена встреча ровно в час…. Простите, понимаю ваше состояние, но можно ли перенести господина Пастера в кровать? Ему сейчас крайне необходим полный покой и очень и очень много свежего воздуха. Не запирайте окно даже на ночь…

— Да-да, конечно, — опомнилась мадам Пастер. — Франсуа, позовите мужчин, — повернулась к швейцару. С готовностью кивнув, слуга стремительно умчался по лестнице.

Прислушавшись к неровному дыханию мужа, мадам Пастер смахнула выступившие слёзы.

— Боже мой, будто бы просто спит…. Так вы врач из России?

— Не совсем, мадам, — замялся Макс. — У меня несколько иная специализация, но я имею некоторый успешный опыт ухода за такого рода больными. Уверен, всё будет хорошо. Главное, болезнь обнаружена вовремя. Здесь всё решают буквально считанные минуты…