— Да уж, — пробормотал Макс.

Чувствуется, проводник развлекался как мог. Старушка божий одуванчик на мотоцикле. Наверно это было неописуемое зрелище. Надо бы на досуге спросить у Алекса, кто был такой веселый человек. Байкер теперь в прошлой жизни, как пить дать. Видать не доездил. И сам до железяк дорвался, и старушку на пенсии втянул, охальник. Или охальница…

— А дальше в один прекрасный день она просто исчезла из дома, — тяжело вздохнул старик. — Оставила какую-то пространную записку. Стыдно говорить, дескать, не ищи меня Джонни, я обрела вторую молодость и нашла свою любовь. И это почти на седьмом десятке! Сказать, что я был в полном недоумении, это ничего не сказать. Я был растоптан, шокирован, уничтожен! Психотерапевт сказал, что это последствия перенесённого инсульта. Такие случаи редки, но они описаны в медицине и ей требуется специализированное лечение. Жалкий смешной человек…. Как лечить? И главное, где её искать? Говорят, её видели где-то в Кентукки в компании каких-то сомнительных чрезмерно бородатых типов на мотоциклах. Так прошёл год. И вот однажды случилось то, что должно было случиться. Молодость не молодость, а уж саму природу-то не проведёшь. Однажды мне позвонила полиция, пригласили опознать тело.

— Разбилась? — понимающе глянул Макс.

Старик горько усмехнулся.

— Да. Но только не так как ты подумал. Прыгала с парашютом где-то в горах Монтаны. Порыв ветра размозжил её о скалу. То, что осталось, пришлось хоронить в закрытом гробу…

— Кхм, да уж, — поперхнулся Макс. — Это ужасно. Соболезную.

— Спасибо, — отмахнулся старик. — Былое уже не вернёшь. Вот так я сюда и хожу. К ней и Тиффани.

— Дочь?

— Да, уже взрослая, от первого брака. Признаться, они не очень-то ладили с Эмили. А теперь как видишь, их примирила смерть…. Прости, что-то я совсем разболтался. Видимо всё от недостатка собеседников. А что мне остаётся в моём возрасте? Родственников давно уж нет. Один лишь телевизор, но дружески болтать с ним это уже чистая психиатрия, согласись…

— Это точно, — усмехнулся Макс. — Впрочем, могу подсказать самый простой выход. Ноутбук Эмили ещё цел?

— Конечно. Все её вещи дороги для меня.

— Ну вот. Тогда чего проще? Освой компьютер, затем Интернет, и уверяю, скоро не будешь знать, куда деваться от этого самого общения.

Старик удивлённо поправил очки.

— Что? Компьютер? Пожалуй, для меня, гуманитария, это нечто сродни теории чёрных дыр Хокинга. Порою я и в кофейных автоматах-то путаюсь, а тут такое.

— О нет. Уверяю, там всё гораздо проще. Запишись на какие-нибудь курсы для чайников. Максимум месяц, и жизнь сильно изменится в лучшую сторону, поверь. А если здоровье и средства позволяют, начни путешествовать по миру. Нет ничего лучше от тоски.

— Что ж, попытаюсь, — восхитился старик. — Ты так чертовски убедителен! Кажется, теперь я начинаю понимать Эмили…

— Непременно, непременно попытайся, — приободрил Макс. — Незачем сидеть и киснуть перед зомбо-ящиком. Ведь ты ещё так молод!

— Да ты льстец, дружище, — польщено усмехнулся старик. — Откровенно говоря, я не так уж и молод. Согласись, семьдесят два — это уже довольно прилично. Хотя, с другой стороны, тот же Рокфеллер в свои какие-то жалкие пятьдесят три года после болезни вдруг коренным образом поменял жизнь. Из скупердяя дядюшки Скруджа превратился в милого душку, и припеваючи дожил до девяносто восьми…

— Ну вот, тем более, — проникновенно поддакнул Макс. — Даже живой пример есть. Так что всё ещё впереди, поверь.

Старик снял очки и задумчиво глядя вдаль, протёр линзы.

— Что ж, спасибо, дружище. Ты меня здорово приободрил. Непременно последую твоему совету. Буду рад, если когда-нибудь снова удастся поболтать.

— Взаимно, — поднялся Макс. — Всего доброго!

В коленях что-то глухо хрустнуло. Видимо от долгого сидения, низ спины тут же прострелила адская боль.

Не подавая вида, Макс бойко протопал мимо собеседника. Всё-таки надо держать марку, незачем расстраивать старика. Если уж раздаёшь направо и налево жизнеутверждающие советы, надо тоже держаться бодрячком, даже если из тебя из самого уже песок сыпется. Как там, семьдесят один, баба снова мандарин… Во-во.

Скрывшись из виду, скривился от боли и, придерживая спину, с трудом проковылял к дереву. Проклятые рудники! Вот уж что называется, повезло с пациентом, так уж повезло. Ни согнуться нормально, ни разогнуться, прямо пытка какая-то! Может потому старина Билли так и бухал по-чёрному. Если так каждый день будет плющить, лучше вообще не жить. Взять Алекса за грудки и пусть переселяет во что-нибудь поприличней. Так же вообще невозможно!

Стиснув зубы, запустил руку под куртку и с остервенением растёр поясницу. Ну давай же, развалина! Давай-давай, заводись чёртов драндулет!

Может злость, может растирание, а может и всё сразу вкупе, но поясницу наконец-то отпустило. Даже в грудине отошло. Как будто пудовую гирю скинул.

— Уфф, думал сдохну, — вытерев выступивший на лбу холодный пот, осторожненько заковылял к ближайшему магазинчику.

Дверной звонок мелодично звякнул, извещая о первом утреннем посетителе. Щупленький паренёк азиатской внешности обрадовано вскочил и тут же замер, растеряно разглядывая типичного обитателя трущоб.

Ожесточённо потирая пересохшее горло, Макс неспешно прошёлся вдоль прилавка, задумчиво разглядывая всякую копеечную дребедень. Так и не найдя ничего подходящего, встретился взглядом с хозяином и прохрипел:

— Здорово, сынок. Ты мелочи мне всякой дай, — потянулся за пазуху, — да побольше.

Паренёк отступил на шаг и умоляюще прижал кулачки к груди.

— Не надо, прошу, сэр! Я…. Нет, мы…

— Чего я мы? — раздражённо переспросил Макс.

Ну вот, понаехали тут, нормального английского языка не понимает. Какая к чёрту может быть торговля? Моя твоя не понимай?

— Да ёкарный бабай! Ты совсем что ль по-английски не говоришь? Мелочь говорю дай, тьфу, ну разменяй в смысле, — кивнул на улицу. — Будка вон там телефонная, сечёшь? — небрежно швырнул сотню на прилавок. — Ну давай-давай, включай мозги! Мне звякнуть срочно надо.