– Научите?

– Ты уже кое чему научен.

– Цветок оживлять?

– И не единственно цветок. И не только оживлять. Всему научишься.

– И мишку тоже можно оживить? – Бажен аж подался к Булату. – Почему же не сделали этого?

– Не всё можно сделать, малец. – Старик помотал перед носом мальчика корявым и толстым пальцем. – Животину оживить, это тебе не цветочек на мгновение жизнью наполнить. Да и если помер, значит, срок пришёл, незачем вмешиваться. А раненых на ноги ставить – это можно.

Помолчав, Булат показал пальцем на Шемяку.

– А теперь вы. Чего вы там ночью учудили, злыдни? С кем подрались? Я вас для того с собой взял, чтоб вы дело мне портили?

Шемяка опустил глаза. Синяк под глазом стал бордовым. У Стояна глаз заплыл, и он стал похож на узкоглазого басурманина.

– Или вы там друг друга отмутузили, олухи?

Парни отрицательно замотали головами, не поднимая глаз.

– Давайте, говорите уж, что там случилось.

Шемяка поднял голову, помигал подбитым глазом.

– Да вышли мы воздухом подышать, со двора сошли…

– А на дворе, значит, воздух спёртый… – перебил Булат.

– Ну, простора там мало. Нам погулять хотелось.

– Погуляли, стало быть. Давай дальше.

– Ну, и погуляли.

– Ага, погуляли, – грустно поддакнул Стоян.

– И чего нагуляли?

– Так… ничего, – Шемяка снова опустил глаза. – Вышли мы со двора, пошли к озеру, искупаться. И не дошли маненечко.

– Мане-е-енечко! – передразнил Булат. – Судя по фингалам, хорошенько не дошли.

Шемяка прикусил губу, и продолжил рассказывать:

– Да, крик услышали. Баба орала. Ну, пошли мы туда, а там два дурака девку тискают. Она бежать, а один её кулаком в морду. Ну, мы и не сдержались.

– Бабу-то отбили? – полюбопытствовал Булат.

– Да, убежала, – ответил Шемяка.

– Ага, убежала, – вторил Стоян.

– Ну что, похвально. Тогда наказывать вас я не стану.

Стоян улыбнулся, и Бажен заметил, что тому ещё и зуб выставили.

– Это хорошо, – сказал Стоян.

– Не совсем хорошо, – заметил Шемяка.

– Что ещё? – спросил Булат.

– Эти парни, что девку снасильничать хотели, это… – Шемяка замялся, и понурив голову, переступая с ноги на ногу, добавил: – никак, боярами оказались. Не сразу разглядели мы. Бояр мы побили.

Булат нахмурил густые брови.

– Ну ладно. Посмотрим. Не узнают вас, если увидят? Хотя с такими подглазниками вас и мама родная не узнает.

На той стороне площади, в храме, раздался перезвон колоколов. Народ притих.

– К службе звонит, – сказал Шемяка.

– Точно, к службе, – вторил брат. – Князь в храм уйдёт. Пойдем за ним?

– Найдем его опосля службы, – сказал Булат, посмотрев на братьев. – Не в храме же мы будем с ним беседовать.

Звон колоколов витал над площадью, мелодичные переливы то затухали, то нарастали. Бажен зачарованно слушал. Рука потянулась в суму за свирелью, но вспомнил, что старик сказал не играть на людях. Нельзя так нельзя.

Когда перезвон завершился, Булат поднялся, встали Шемяка и Стоян.

– Служба недолгая будет. Можно покамест ко двору княжьему подойти, – сказал Булат.

Вчетвером они вышли на безлюдную площадь. Здесь оставались в основном владельцы товара, который никуда не уберёшь и не спрячешь, остальные двинули на службу.

Булат неторопливо шёл к княжьему двору. Бажен с боку от него, а Шемяка и Стоян по краям. Они будто просто гуляли по городу, словно у волхва не было никаких целей. Пока дошли, небо стало низким, набежали тучи, стало сумрачно, как вечером. Остановились невдалеке от запертых ворот и стали ждать.

– Княже выйдет из церквушки, пир закатит, и войдём тогда, – ответил Булат когда Бажен спросил, чего они ждут. Не след торопиться нам. Торопыга может любое дело испортить.

Стало накрапывать. Мальчику показалось, что Булат сделал движение рукой, провёл пальцем по воздуху, будто знак какой написал, и дождить перестало. Слишком много волшебства на один день – это уже слишком. В деревне сколько дождя ждали, засухи боялись, вот и Бог смилостивился, послал дождик. А старик взял и остановил его, лишь рукой взмахнул.