Понимая это, я решаю сосредоточиться на дыхании и тихом гуле самолета, так что вскоре отключаюсь.

Глава 3

Софи

Думаю, меня разбудил звук сигнала «пристегните ремень». Сперва я так растеряна, что даже с трудом понимаю, где нахожусь, чувствуя лишь вибрацию и слыша шум. А еще здесь очень темно. Затем я вспоминаю, что сплю в маске. Приподнимаю ее и несколько раз моргаю, чтобы проснуться.

Самолет трясется, будто кулак, которым размахивает в воздухе злой великан, отчего моему желудку не по себе. А тот факт, что я лежу, лишь усугубляет странное ощущение, создавая иллюзию, будто вот-вот достигну невесомости.

Но я слышала звук сигнала или нет? Вот только где на этой кровати ремни безопасности? Я ощупываю всё рядом с собой и натыкаюсь на нечто твердое. Бедро. Вспоминаю о Габриэле и том, что он очень плохо переносит полеты. Бросаю взгляд в его сторону и понимаю: дело — дрянь. Он лежит, замерев, будто доска, прижав кулаки к бокам и не выражая ни эмоции. Вы бы подумали, что парень помер. Вот только он еще и задыхается, а его кожу покрывает заметный слой пота.

Я не виню его, в таких-то условиях. Ужасная турбулентность. Самолет так сильно бросает, что моя задница рискует слететь с кровати.

— Солнышко, — шепчу я.

Он меня не узнает. Уверена, его челюсть заклинило.

Подвинувшись ближе, я осторожно касаюсь его плеча и обнаруживаю, что парень дрожит.

— Эй, — говорю успокаивающим голосом. — Всё в порядке.

В этот момент самолет бросает на несколько футов вниз, словно насмехаясь над моим заявлением, так что в результате его голова откидывается от меня чуть дальше. Кожа Габриэля абсолютно бледная, а его дыхание учащенное.

— Отвали. Блин.

— Не могу, — я придвигаюсь ближе. — Послушай, знаю, ты не хочешь, чтобы я это видела. Но я уже здесь. Позволь мне помочь.

Он втягивает воздух через стиснутые зубы.

— Отвлечение в виде шуток о минете сейчас не сработает.

— Знаю. — Я и правда переживаю о нем. Похоже, парень действительно на грани серьезной панической атаки. — Вот что мы сделаем.

Я отодвигаю одеяло и ползу к нему.

Глаза Габриэля округляются, когда он резко спрашивает:

— Что ты делаешь?

— Обнимашки, — говорю я ему.

Можно сказать, что он становится даже более взволнованным, и, уверена, если бы мог двигаться, то уже отстранился бы.

— Что? Нет.

— Да.

Я устраиваюсь рядом с ним. Боже, а он холодный. Я сажусь. Парень вздыхает с заметным облегчением, но я просто укрываю его ноги и себя одеялом и снова ложусь рядом.

Он ерзает, без толку пытаясь отстраниться, но уже лежит на краю. Дальше двигаться некуда.

— Это очень против правил...

— Ага. Но мы это делаем.

В нормальной ситуации я бы не осмелилась принуждать кого-нибудь к подобному. Но он уже сосредоточился на мне вместо турбулентности, а это шаг в верном направлении. Я опускаюсь щекой ему на бицепс. Мышца твердая, но прямо сейчас вздрагивает.

Он откашливается.

— Я не...

— Ты в шаге от полной потери самоконтроля. Прими истязания телесной неги.

Его руки вздрагивают, когда Габриэль пытается не поднять их, хоть и на самом деле хочет. А затем он сдается и поднимает руку, давая мне возможность устроиться поближе. Победа. Я опускаю голову ему на плечо, оборачивая свое тело вокруг его бока.

Контакт кажется таким приятным. Даже слишком. Потому что, черт побери, от прикосновения к нему — настоящего прикосновения — меня накрывает прилив тепла и удовольствия. Все нервные окончания в моем теле, кажется, воспаляются и требуют внимания. И это столь неправильно в данной ситуации. Я же тут ради помощи бедному мужчине, а не для того, чтобы трахнуть его.

Не представляю даже, о чем он думает. На секунду Габриэль обнимает меня. Или, скорее, держится за меня, будто за спасательный круг. Дрожь пронзает его тело, но, очевидно, он борется с ней.

— Ш-ш-ш, — бормочу я, гладя его по груди. Такой красивой груди под всей этой одеждой — широкой и рельефной. Его сердце бьется под моей ладонью, и я чувствую, как парень глубоко вдыхает. — Просто подумай обо мне, как о твоей дружелюбной соседке.

Он снова смолкает, прежде чем из него вырывается очередной вопрос.

— То есть ты утверждаешь, что сделала бы подобное для кого угодно?

Я устраиваюсь поудобнее.

— Нет. То, что ты безумно сексуален, безусловно, сыграло свою весомую роль. Мне повезло облапать тебя, прикрываясь гражданским долгом.

— О, да ради бога.

Улыбка растягивает мои губы.

— Повтори это с ноткой возмущения. — Знаю, большинство людей с удовольствием прижались бы к горячему парнишке. Мне не сложно в этом признаться.

Он фыркает, даже когда его ладонь накрывает мою руку. Длинные пальцы поглаживают мою кожу, пока не замирают.