– Комнаты отдыха вон за тем панно, биометрические замки я на тебя уже настроила, – Нацуро снова уселась за своё место – теперь уже нормально. Выдвинула из-под пульта компьютерную клавиатуру с трекболом и с тяжёлым вздохом открыла на мониторе перед собой какой-то длинный список, пестрящий цветными пометками. – Учитель будет тут минут через десять, как раз есть время… попудрить носик. А в холодильнике ещё должны оставаться сэндвичи. Я утром туда целый контейнер бутеров припёрла, эти два проглота ещё не должны были успеть сожрать всё.

– Всё подготовила, – отрапортовала Куроцуки, как только Ми покинула командно-информационный центр. Она показала нам сначала небольшой плотно набитый рюкзачок, а потом примерно такого же размера и формы тюк из тёмно-серого брезента, плотно перетянутый верёвкой. Со всем этим добром юки-онна с комфортом устроилась в развилке ветвей на дереве в лесополосе и, как я понял, возвращаться в общежитие больше не собиралась.

Мирен, наскоро умывшись, налегала на бутерброды, запивая найденным растворимым кофе. В последний раз она ела утром, так что обнаруженная еда пришлась очень кстати. Демонесса устала и выложилась, на беготню и нервные нагрузки последнего дня наложились предыдущие четыре с лишним недели. Пока мы просматривали дневной разговор с Абрамовым, я из фоновых мыслей и эмоций в общих чертах понял, чем девочки без меня занимались. Тем не менее, Ми была полна решимости устроить Кабуки допрос.

– Ты серьёзно собираешься спросить у директора, “зачем вам всё это надо”? – осторожно спросил у подруги я.

– Не вижу другой альтернативы, – блондинка пожала плечами. – Я влезла в эту историю с головой, сдавать назад смысла нет.

– Мы влезли, – поправил я её странную оговорку.

– Мы, но я, – она бледно улыбнулась. – Про связь никто не знает, про то, что Нана в курсе всего – тоже. Паром всё ещё у пирса, и три бригады строителей что-то ещё доделывают. Нужно разрешить все подозрения раз и навсегда. А если Куроку Кабуки такой, как о нём говорят его личные ученики, то он меня просто отпустит, если мы поймём, что нам с ним не по пути.

– А если не отпустит? – поинтересовалась Куро-тян.

– Тогда ты проберёшься на корабль и уплывёшь, – как о чём-то решённом сообщила Ми, – Пока я у пульта, сделать это будет значительно проще.

– Я без тебя не уйду, – просто сказала снежная дева. – Я обещала.

– Уйдёшь как миленькая, – теперь виртуальная улыбка суккубы скорее напоминала оскал. – Если вдруг Кабуки именно таков, как ты опасаешься, если заставляет всех плясать под свою дудку, вместо декларируемого свободного выбора – под ударом ты, а не я. Меня уже ввели в штаб, а тебе, если останешься, через некоторое время придётся принять роль полевого офицера. Кто из нас будет под ударом?

– Я шиноби, я справлюсь... – Куроцуки хотелось поспорить, но из реальных аргументов привести было нечего. Мирен была права, а обучение на ниндзя, к сожалению, не дает пуленепробиваемость.

– Кроме того, я теперь могу неплохо за себя постоять. Научили на свою голову, – даже не пытаясь показать, что слушает возражения, продолжила давить логикой моя подруга. – А вот у тебя будет другое важное дело. Дима.

– Что?! – я едва не подпрыгнул в реальности.

– Что? – менее эмоционально, но не менее потрясённо отреагировала юки-онна.

– Я обещала тебе, что мы скоро встретимся, – эмоции суккубы смешались в тугой клубок: нежность, грусть, уверенность и решимость: – Если я застряну в “Карасу Тенгу”, Нана будет рядом с тобой вместо меня. Тем более, что от её навыков в мире без магии толку значительно больше, чем от моих.

– Ми… – после такого заявления в моей голове воцарилась удивительная пустота.

– И я не буду каждый раз сходить с ума от беспокойства, когда телепатический канал отключается.

– Зато я – буду!!!

– Как я уже сказала, Куро-тян в любом случае не дадут быть рядом со мной, если всё плохо. А если Кабуки именно такой, каким его считают – то и вообще проблем нет.

– Нана, хоть ты не молчи, – взмолился я.

– Я… согласна признать Мирен-сама госпожой северных покоев*! – эмоции Куроцуки калейдоскопом проскочили от страха и смущения к решимости, а с этой фразой она словно в реку с высокого моста спрыгнула.

– И что это такое было? – хмыкнул я, осматривая ментальный барьер юки-онны, которым она полностью передавила трансляцию собственных эмоций.

– А, – нарочито-мимолётно пояснила моя подруга. – Она только что согласилась стать твоей младшей женой. Берёшь?

[*Главная жена средневекового японского аристократа по традиции всегда получала собственные комнаты в северной части поместья мужа. Оттого в разговорную речь вошел вот такой изящный эвфемизм.]

– Ми, ты серьёзно? – только и спросил я, когда откашлялся. Кто угодно подавился бы от такого заявления. Старушки с канистрами для святой воды без всякой магии едва не прожгли во мне пару-тройку десятков дыр гневными взглядами.