Шрифт:
– Чего ты от меня хочешь? – спросила пустым бесцветным голосом человека, приговоренного к казни.
– Ничего сложного. Всего лишь пару вещей. Первое – ты будешь за меня учиться. Думаю, не составит особого труда помочь ближнему. Второе – изображать перед предками мою девушку. Продержишься до конца семестра, оставлю тебя в покое.
Я тяжело вздохнула. Если насчет первого варианта еще более-менее понятно, то второй вызвал в организме волну отторжения.
– Что значит «изображать твою девушку»? – переспросила, со свистом выталкивая воздух из легких.
– Родители мечтают, чтобы я взялся за голову. Начал учиться, гулять с какой-нибудь правильной девчонкой… Устал объяснять, что всё это не для меня. Поэтому нужно прикрытие. Какая-нибудь обаятельная простушка, которая пару раз моргнет ресницами, и мать сразу растает.
Он улыбнулся. На этот раз вполне безобидно. Кажется, так поступает акула перед тем, как проглотить свою жертву.
– У меня есть парень. У нас всё очень серьезно. Извини, но я не смогу… – нервно вскинула подбородок, проведя тыльной стороной ладони по волосам.
На лице шантажиста вдруг появилась агрессия.
– Чем ты слушала? Я же сказал: интим по желанию. Ты симпатичная, но немного простовата для меня…
«Цыган» беспечно пожал плечами, в то время как по моему телу пронеслась волна негодования. Вскинула бровь, холодно возразив:
– Слава Богу. Потому что ты для меня туповат. И не немного…
Мучитель выдавил из себя улыбку, которой можно было пугать детей.
– Стало быть, ты согласна? – лукавый взгляд серо-гранитных глаз прошиб до озноба.
– А у меня есть выбор? – медленно поднялась со стула, бесстрашно делая шаг вперед, буквально упираясь грудью в раскаченный торс.
– Конечно же… нет. – Он ухмыльнулся, поедая взглядом мои губы. – Ну что ж, золотце… Поздравляю. До конца семестра мы с тобой как ниточка с иголочкой. Послушание и подчинение – вот два кита, на которых будут строиться наши отношения…
Глаза цвета первых осенних сумерек недобро вспыхнули, заставляя непроизвольно поёжиться.
В эту самую минуту я еще не предполагала, что заключила договор с самим дьяволом.
Феликс
Несмотря на то, что Эд сдержал обещание и перевел на карту немного деньжат, решил пока приберечь их и потратил полтора часа, чтобы добраться до Барвихи на общественном транспорте. Без машины и денег чувствовал себя неполноценным. Сегодня вечером новая гонка. И, конечно же, тусовка ждёт моего триумфального возвращения. Вот только мне нечем их порадовать…
– Извините, ребята, но халявного бухла не будет, – язвительно хмыкнул, открывая тяжелую дверь.
К счастью, дома никого не было. Мать, с вероятностью девяносто девять процентов, инспектировала новые коллекции одежды в бутиках Столешникова переулка, сестра – в лицее, отец – у руля семейного бизнеса. Один я слонялся по дому без дела. И хоть семейный врач настоятельно рекомендовал постельный режим, еще один день в кровати мог быть чреват пролежнями. Наплевав на все запреты, решил немного размяться на велотренажере, а потом покидать мяч во дворе – спорт с детства был чем-то вроде болеутоляющего, я любил принимать его в лошадиных дозах.
Зашел в тренажерный зал и, стянув через голову футболку, задумчиво приложил ладонь к низу живота. Член налился кровью, в районе паха дымилось. Мое нынешнее состояние сравнимо с долгожданным финишем в конце трассы: пульс зашкаливал, а грудная клетка сотрясалась от безудержного поверхностного дыхания. Уже прошло два часа, как я зажал Злату в аудитории, но до сих пор перед глазами стояло видение скромной студентки без трусов на преподавательском столе, смыкавшей пятки на моих обнаженных ягодицах. В ушах застряли её всхлипы и робкие мольбы. Вот черт!
Я заранее подготовился, переименовав в телефонном списке контактов имя Эдика на декана факультета. Можно сказать, оказал особую честь своему приятелю стритрейсеру. И всё получилось даже лучше, чем мог представить – машинки забрали, буду развлекаться с куклой… До сих пор испытывал вожделение, представляя её широко распахнутые бирюзовые глаза и золотистые локоны. Недоступность и застенчивый взгляд побудили к действию: трогал златовласку за талию, просунув колено промеж стройных ног…
С каждой секундой низ живота только сильнее заполнялся расплавленным железом. Оно расползалось по кровеносным артериям, заставляя вены на члене раздуться. Меня душили злоба и желание. Второе сильнее: оно было каким-то душераздирающим. Трахаться хотелось бешено. И не просто трахаться, а обязательно утыкаясь носом во влажные спутанные локоны златовласой…
В меня будто бес вселился.
Скинул с себя оставшуюся одежду, но вместо того чтобы натянуть спортивные шмотки, поплёлся в душ. Необходима была разрядка, прямо как прыщавому тринадцатилетнему девственнику.