Меня засекли.

Айла немного ерзает, ее взгляд перемещается к Эллисон, затем ко мне, затем к напитку в ее руке. Ее подруга одаривает меня испепеляющим взглядом.

Стоп, стоп, стоп.

Не то чтобы я встречаюсь с Айлой. У меня здесь не свидание с цыпочкой, несмотря на то, что это именно так все и выглядит со стороны.

— Босс, я в дамскую комнату, — кричит Эллисон, спрыгивая с места. — Сейчас вернусь.

Айла и ее подруга наблюдают за тем, как Эллисон уходит, а затем Айла отворачивается, поэтому я больше не могу видеть ее лицо. Она злится? И что еще более важно, почему меня это беспокоит?

Выдохнув, я делаю еще глоток виски и пытаюсь восстановить спокойствие. Мне нечего доказывать, и ей я ни черта не должен, но я был бы не против уйти отсюда с чистой совестью, с которой и пришел.

Я не козел. Может, и был таким несколько лет назад, когда был новичком в НХЛ, и многомиллионный контракт свалился на меня, заставив чувствовать себя королем мира все шесть месяцев.

Но не сейчас.

Решаю допить свой напиток и поздороваться. Сейчас самый подходящий момент, ведь меня заметили.

Я делаю последний глоток, когда кто-то резко толкает меня в правое плечо.

— Ты собираешься поздороваться или будешь и дальше сидеть здесь, как будто мы не трахали друг друга взглядами, пока твоя девушка была в дамской комнате? — спрашивает Айла.

Ненавижу, что она опередила меня.

И снова я выгляжу жалким.

— Трахали друг друга взглядами? Так вот как вы, детки, теперь это называете? — спрашиваю я, и она закатывает глаза, шлепая меня по руке. — Я мог бы поклясться, что ты пялилась на меня. Откуда мне знать, что это были сексуальные намеки.

— Не важно. — Она смотрит на дверь туалета, как будто ждет, что Эллисон появится в любой момент. — Просто хотела быть взрослее и подойти поздороваться.

— Не зазнавайся. Я собирался подойти. Хотел сначала допить.

— М-м, хм. — Айла пытается сдержать улыбку, и я ожидаю, что сейчас она заговорит о моем «свидании», а я с большим удовольствием докажу ее неправоту. — Ладно, береги себя.

Она быстро машет мне, прежде чем вернуться к своей подруге, и они, похоже, продолжают разговор с того места, где остановились. Они не смотрят на меня и не притворяются, что говорят не обо мне, это очевидно.

Я окончательно потерял ее интерес.

Ей все равно.

В любом случае, я уверенный в себе мужчина. Я не тот мужчина, которого волнует, что думают другие, или мужчина, который судит о своей сексуальности по тому, скольких девушек ему удастся уложить в постель за месяц. Но будь я проклят, прямо сейчас мое эго слегка пострадало.

Это был... секс из жалости?

Я зарываюсь пальцами в свои волосы. Боже. Держу пари, она знает, кто я. Бьюсь об заклад, она знает все о том, что произошло. И я уверен, она трахалась со мной, потому что ей было меня жаль.

— Все в порядке? — Эллисон вернулась. Ее глаза выглядят немного остекленевшими, она слегка воспрянула духом, что подтверждает небольшая улыбка на ее лице. — Алкоголь начинает действовать. Думаю, это была не такая уж и плохая идея.

— Эллисон, дай мне секунду. Я скоро вернусь.

— Конечно. — Она дарит мне снисходительную улыбку и поднимает бокал ко рту.

Спустя секунду я уже пересекаю бар, сфокусировавшись на своей цели.

Айла

— Айла. — Его голос прерывает нашу девчачью болтовню, и Бостин хмурится.

Поворачиваясь к нему лицом, я стараюсь не злорадствовать, потому что чувствую что-то вроде победы. Он подходит ко мне. Он преследует меня. Он хочет меня.

— Да? — отвечаю я.

Он хватает меня за локоть и, словно неандерталец, тащит прочь от бара, в укромное местечко между двумя пустыми столами с мерцающими свечами.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— То, что произошло между нами утром, было из жалости, ведь так? — интересуется он.

Я в бешенстве.

— Я не трахаюсь из жалости, так что нет.

Он изучает мое лицо. Кажется, мой ответ его устраивает.

— Это все из-за этого? — спрашиваю я.

Ретт выдыхает, но молчит. Видимо, он проглотил язык.

— Я хочу снова встретиться, — говорит он после молчания.

Бросаю взгляд на серую мышку, которая сидит в другой стороне бара и мелкими глотками попивает лимонный мартини, и сжимаю зубы.