Температура поднялась еще выше. Воздух наполнился запахами горячей резины и пластика. Пот высыхал на коже мгновенно. Раненая женщина запричитала, когда с ней побежали по ступеням. Ее стул заскользил по направляющим вниз. Денис увидел, как на глазах ее волосы из грязных слипшихся прядей превратились в высохший распушившийся парик. Он не понял, то ли это был реально парик, то ли с волосами от температуры произошла такая метаморфоза.

Денис посмотрел вверх. Тумана почти не было. Неясная дымка висела над головой. Края бездны струились вверх белыми языками быстро тающего пара. Страшно было представить, какой была температура там, выше этого края. Долго смотреть на пугающую стихию не получилось. Зажгло веки, заслезились глаза. Денис сконцентрировался на том, чтобы не оступиться и не уронить раненого мужчину.

На подземной парковке на самом деле было гораздо прохладнее. Люди расселись на автомобили, как на островки. Раненых разместили в салонах автомобилей, в которых не замочило диваны. Денис, Алена и Вероника облюбовали себе небольшой седан. Забрались на его крышу и свесили ноги вниз.

Когда все потушили свои фонари, наступила полная тьма и тишина. Было слышно, как куда-то уходит вода, как скрипит торговый комплекс, не рассчитанный на такие температуры. Где-то в другом конце парковки послышались голоса и всплески воды.

– Вот они, экспроприаторы, - раздался в темноте голос Евгения.
– Теперь продукты никто не охраняет.

– Гондурасы они, а не экспроприаторы, - слышалось, что Артему слова давались через боль.

– А ведь они сварятся, - озабоченно произнес женский голос.
– Я про продукты.

– Вареное безопаснее.

– Я серьезно.

– Ну, и кто пойдет на подвиг, спасать продукты?

– Да, подождите, может этот жар ненадолго?
– Денис решил успокоить народ, но не был уверен в этом, потому что не мог понять причины его возникновения в общем.

Воображение рисовало огромный поток лавы, приближающийся к разлому, в котором они находились. Её красный, с черными прожилками остывающего камня «язык», отплевываясь раскаленными газами, стекал по краю разлома. Мусор, которым они заткнули четвертый проход, для лавы не представлял никакого препятствия. А бежать отсюда было некуда. Все, кто волею случая выжили во время толчка, провалившись под землю, стали заложниками судьбы, бессильно взирая на все, что она приготовила.

Быстрая смерть под плитами торгового комплекса уже не казалась такой страшной. Страшнее было сгореть заживо, и видеть, как сгорают другие. Особенно дети. Денис нащупал в темноте голову Вероники и потрепал ее волосы.

– Чё?
– спросила девочка, не поняв жеста.

– Всё будет хорошо, - пообещал ей Денис.

– Ага, - согласилась Вероника и неожиданно добавила.
– Дурацкое лето.

– Да-а-а, - выдохнул Денис, - давно таких дурацких лет не было.

– Хочу вас обрадовать, это, скорее всего, последнее дурацкое лето.

Денис не смог определить, кому принадлежал голос. Шутка была черной, и смех после нее зазвучал какой-то грустный.

Спустя время температура начала подниматься и на парковке. Возможно, что она и не поднялась сильно, просто забылся контраст между той, что была наверху и здесь. Звуки, исторгавшиеся комплексом, пугали. Бетон, где-то наверху лопался пушечным залпом, сотрясая весь комплекс. Каждый раз казалось, что после этого он рухнет вниз, в братскую могилу. Железо тоже корежило, заставляя его стонать, как корпус корабля в шторм.

– Бензин!
– неожиданно раздался испуганный мужской голос.
– Там же бензин наверху полыхнет теперь!

Народ зашумел.

– Надо кому-то сбегать и спустить его сюда.
– Посоветовала какая-то женщина.

– А кому? А если он взорвется по дороге?

– Спокойно!

Денис опознал голос. Он принадлежал водителю фуры.

– Я свинтил все крышки, и с бутылок, и с бака на генераторе. Ученый уже. Он там испарился давно.

– Спасибо, - поблагодарил его женский голос.
– Какой Вы смекалистый. Главное, чтобы пожара не было. Бежать отсюда некуда.

– Да тут и без бензина есть чему гореть, пластика вокруг сколько. Если тлеть начнет, любой сквозняк разожжет тут такой кострище, мало не покажется. Сами еще в яму прыгать начнем, чтобы не задохнуться.

– Ой, ну не надо нагнетать. И без того тошно.

– А кто знает, сколько сейчас времени?

– Шестой час.

– Да уж, третьи сутки пошли.

– У меня такое ощущение, что прошло гораздо больше времени. Я этот момент землетрясения вспоминаю, будто он случился год назад. Столько всего произошло. Эх.

Как только разговоры замерли, и наступила тишина, парковка снова наполнилась звуками трансформации здания. Вдобавок к этим пугающим звукам потянуло едким дымком. Вначале запах казался неуловимым, но с каждой минутой он чувствовался все явственнее. Денис включил фонарь и увидел под потолком волнующуюся дымку, тянущуюся сквозняком в сторону выхода.

– Я пойду, гляну, что творится снаружи, - сообщил Денис Алене.

– Зачем? Не надо. Что ты изменишь?

– Ничего, просто посмотрю, обещаю, никуда лезть не буду. Вдруг мы задохнемся здесь, думая, что снаружи еще пекло?