— Может красивая девочка, всё же окажет мне честь, позволит покорному слуге, отнести ее наверх?

Не думаю, что кроха поняла все слова, с которыми Шведов к ней обратился. Но головку к нему повернула. А Генка…. Вот уж не ожидала. Он не раздумывая опустился на одно колено, дотронулся до головы, как будто шляпу снимает и поклонился. Комедиант. Вскочил, на коленке пятно грязное.

Моя маленькая принцесса разжала ручонки, чуть помешкала и…. Потянулась к Геннадию. Секунда и сидит у него на руках. Улыбается! Мотает головкой и шепчет:

— Дядя и будет иня бить. Он оесий.

У меня задрожали ноги, судорожный вздох вырвался. Что значит бить? Эту тонкую веточку били?

— Маша, идем. У малышки ручки холодные, — Генка стянул с моего плеча сумку и к дверям шагнул. На мой этаж поднялись молча. Напротив квартиры Шведов поставил девочку на ножки.

— Маш, я тебе обещаю, все будет хорошо. В обиду вас не дам. Напролом в вашу жизнь не полезу, но с сыном поближе…

— Не сейчас. — перебила я.

— Не сейчас. — согласился Генка, — когда все закончится. Надеюсь это произойдет скоро. Бизнес отдам, если по другому не получится, пусть подаваться. Ну, это мелочи, возьми пожалуйста, — Шведов полез во внутренний карман. За портмоне явно.

— Не возьму. Мы не бедствуем. Даже не пытайся! — выхватила у него сумку, Верочку взяла за ручку, строго посмотрела на Шведова, — ты иди, не надо моим тебя видеть.

Генка вздохнул, пошел к лестнице. А мы с малышкой пошли в квартиру, домой — к своим. Самым надежным и любимым людям.

Все домашние, уже на ногах, Мишка громко читает в слух:

— Посадил дед репку, выросла репка большая — пребольшая…. Бабуль! Репка мутант?

— Как-то не задумывалась, — отвечает бабуля.

— Дочитаю, вместе подумаем. — заявляет сынок.

— Всю партию назад забирайте. Кофе такой безобразной обжарки, я отказываюсь принимать. — Милка на кухне поставщиков по телефону отчитывает.

Я стаскиваю с малышки замусоленную шапчонку. Черные кудряшки на головке у девочки в некоторых местах, не просто спутались, в колтуны сбились.

— Мишаня, бабушка, Мила! Смотрите кто к нам пришел! Самая красивая на свете девочка! — кричу из прихожей.

Первым конечно выскакивает сынок.

— Ух ты! Мама! Ты мне сестренку принесла? Класс! Я всем поделюсь, игрушек много. Как тебя зовут?

— Вея, — кроха смущенно улыбается.

— Верочка ее зовут, — на всякий случай перевожу Мишане, вдруг не понял, расстегиваю курточку, стягиваю с ребенка, под курткой обнаруживается, грязный свитерок, от воротника до плеча порванный.

— Ну ка, кто там у нас, — бабуля склоняется над малышкой, — Верочка, иди ко мне скорей. Господи, а худенькая какая… Кормить немедленно! А потом купать. И любить. Баловать. Не знаю Маша, где ты ее взяла. Но обратно нельзя отдавать. Посмотри под скулой у ребенка — гематома. Даже на темной коже заметно.

Милка бросила свои переговоры, прибежала из кухни, оттеснила бабулю, присела перед Верочкой на корточки. Мне ни одного вопроса, малышке — добрая, ласковая улыбка. Молодец Мила! Везучий я человек, Мишаня — моя радость и поддержка, бабуля — мудрейшая женщина, сестренка — самая понимающая.

— Я думала, куда у нас Маша убежала, она оказывается за принцессой ходила. — Мила погладила девочку по спутанным волосикам, покосилась на засаленную курточку, я ее зачем-то в руках держала.

— Мань, а в сумке, чего притащила? Если детские вещи, такие же как эта куртка, предполагаю их надо сжечь. Вместе с сумкой.

— Скорей всего. — соглашаюсь оглядываясь на антресоль, там должен быть Мишанин комбинезон с позапрошлого года, теплый, пуховый, поносим первое время, а там, куплю для крохи одежду новую.

Мишка тихонько дергает меня за рукав, привлекает к себе внимание:

— Мам, у тебя же теперь есть не сломанные сапожки, я деньги из копилки отдам, надо куклу и домик, и всякие платья. И кофточку без дырки. — Глубокомысленно изрекает мой взрослый сын.

— У меня две последние пенсии нетронуты, на необходимое хватит, — заверяет бабуля, теперь она отодвигает Милку, протягивает Верочке руку, — Пойдем мое солнышко, ручки помоем, и завтракать будем. Миша нам компанию составит, он тоже еще не завтракал, маму ждал.

Ребенок доверчиво хватается за протянутую руку, семенит из прихожей, между Мишаней и бабушкой, тапочки малышке сынок отдал свои — велики, с крохотных ножек свалиться норовят.

Манька! — Милка забирает у меня курточку, швыряет на сумку, — при детях не стала спрашивать….