Винитар приходил к нам, чтобы у отца моего Тарасмунда выспросить, что все-таки случилось тогда на страве и кто Одвульфу зубы выбил. И рассказал ему Тарасмунд, как годья сам Одвульфу зубы и выбил. И не за то, что святости Одвульф никак достичь не может, а просто так, освирепев внезапно. И что многие поддержали годью Винитара и намяли бока Одвульфу уже после того, как тот зубов через годью лишился.

Только пьян был Одвульф и этого не помнит. А лупцевали Одвульфа многие — и Гизарна, и Аргасп, и Гизульф-малец, кажется, тоже руку приложил…

Брат мой Гизульф отпираться было вздумал, но Тарасмунд его затрещиной отогнал, точь-в-точь как прежде дедушка.

И дал такой совет отец наш Тарасмунд годье Винитару:

— Гони ты прочь этого Одвульфа. Незачем с ним мириться. Выбей ему третий зуб и пусть идет себе с Богом куда-нибудь в иное место. И тебе спокойнее будет, и нам дышать легче.

— Грех, — сказал годья Винитар в растерянности. Не ожидал он от благочестивого Тарасмунда такой совет получить.

Отец наш Тарасмунд на это только усмехнулся и так сказал:

— За что Одвульфа прибил, то Доброму Сыну после объяснишь. Он поймет. Он бы и сам, может быть, Одвульфа прибил. Может быть, это Бог Единый твоими руками взгрел Одвульфа за чрезмерную гордыню его?

И в смущении ушел от нас годья Винитар.

Ульф, который разговор этот слышал, только головой покачал, когда Винитар ушел. И странное выражение было на лице Ульфа. Как будто жалел он годью Винитара. А вандаленыш Филимер всех за рукава дергал и приставал с вопросами: чего, мол, Винитар приходил? Только Филимеру никто не отвечал. Не до Филимера было.

После того Винитар в храме Бога Единого два дня на полу ниц лежал у алтаря. Мы все ходили смотреть, как годья Винитар кается. Большую силу нужно иметь, чтобы так каяться.

Все село в ожидании замерло: простит Бог Единый Винитара или не простит? А если не простит, кто будет истории в храме рассказывать? Всем интересно было, чем тяжба Винитара с Богом Единым закончится. Даже те, кто в Бога Единого не веровал, а старым богам поклонялся, — и те ждали. Ибо почтение вызывало столь богатырское покаяние. Да и уважали в селе годью Винитара. Только, сказывали, в прежние времена, когда он еще воином был, и пил Винитар обильнее, и дрался куда как свирепее, а каяться после того ему и на ум не приходило.

Гизульф с Валамиром меня подбили к годье подойти и спросить, как, мол, дела. Ты, мол, мал еще, сказали они, тебе годья ничего плохого не сделает, даже если Бог Единый священную ярость ему ниспошлет. Сперва я отнекивался, но они в трусости меня обвинили.

Робея, я к годье Винитару приблизился и спросил его, что Бог Единый говорит — простил уже Добрый Сын Винитару одвульфовы выбитые зубы? Но Винитар ничего не отвечал, только стенал прежалостно.

И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не Визимар-кузнец. Даже до кузни, что на отшибе стояла, весть донеслась о покаянии богатырском годьи Винитара. Близко к сердце принял это Визимар. К исходу второго дня пришел он в храм Бога Единого, неся с собой что-то, в холстину завернутое. Кузнец в селе нечастый гость. Как завидели его, так и пошли вместе с ним к храму Бога Единого — посмотреть, что такое Визимар-вандал принес.

Визимар в храм твердым шагом вошел. Сперва оглядел все в храме как следует, кое-что потрогал; после взгляд на лежащего на полу годью перевел. Годья же не шевелился, будто мертвый, и Визимара не замечал.

Приблизился Визимар и, холстину развернув, железный крест явил. И с силой перед годьей его в пол земляной вбил.

Невидано дорогой это был подарок. Сколько железа Визимар на крест этот извел. И испуг от восхищения сковал нас всех, кто это видел. Ульф, как увидел, аж застонал сквозь зубы.

И вдруг закричала мать наша Гизела, всегда тихая и безмолвная — да так пронзительно, что в ушах зазвенело:

— Чудо! Чудо явлено!

И то, разве не чудо, что из сострадания к годье Винитару язычник Визимар крест выковал, столько металла дорогого извел, да еще сам его в храме Бога Единого водрузил?

И все разом подхватили и стали кричать:

— Вставай, годья Винитар, вставай! Ты столько нам о чудесах рассказывал, которые Бог Единый творил! И вот, явлено тебе чудо, а ты лежишь с закрытыми глазами и не хочешь его видеть!

И пошевелился годья Винитар, застонал от боли, ибо все тело у него онемело, и открыл глаза. Завидев же крест, словно сил набрался. Руками за перекладину уцепился и на колени поднялся.

Все ахнули, будто воскрешение из мертвых увидели. Мне тоже казалось, что годья Винитар мертв был, а теперь вдруг ожил, потому что кузнец-вандал перед ним железный крест поставил. У меня даже колени ослабели. И тогда я пал на колени. Многие кругом тоже встали на колени, стали кричать и петь и славить Бога Единого и Доброго Сына Его.