– Родители живы? – спросил он.

В ответ – небольшая заминка, а следом отрицательный взмах ладони.

– Как оказалась в Белвиле?

Ага. А глазки-то потемнели. И прозрачность из них исчезла, непроницаемыми сделались, как зеркало. И губы плотно сжались, словно девчонка боится слово лишнее ненароком обронить. Выходит, не всегда немая была?

Из-под пера побежали-поскакали торопливые буквы.

«Работу искала», – прочитал он.

– Далеко же от дома ты ее нашла, – усмехнулся он, а зверь шептал: «не верь, обманет!».

Служанка развела руками и подняла взгляд вверх, словно бы говоря: – «На все воля Создательницы». А у него так и свербело внутри недоверчивое, ворочалось то тяжелое, что в душу влезло, едва в Белвиле оказался. И зверь злился. Злился и не верил. «Все бабы лгут, – непримиримо рычал он. – Никому веры нет, любая обмануть может».

Штефан подошел к столу, взял графин и вылил в стакан оставшиеся на дне несколько капель вина. А потом достал из дедовой шкатулки саретус – камень, определяющий яды, – и опустил его внутрь. Серый невзрачный кусок породы мгновенно засиял ярким алым светом.

Штефан нахмурился. Все-таки успели яд сыпануть.

– Сможешь голоса узнать? – посмотрел он на служанку.

Та задумалась, а потом неуверенно кивнула.

– Будешь за обедом прислуживать и к гостям присматриваться. Как услышишь злодеев – дашь знать.

Девчонка подняла на него взгляд. В прозрачной синеве застыл вопрос.

– Глазами укажешь, я пойму, – пояснил Штефан. – Иди пока. Передай дворецкому, что бы обед через полчаса в Большой столовой накрыли.

***

Илинка

– Ваше сиятельство, позвольте мне от лица всего населения Стобарда выразить нашу радость от возвращения истинного господара, – голос наместника звучал так сладко, что хотелось чего-нибудь выпить, чтобы избавиться от ощущения попавшего в горло липкого сиропа. – Целых двадцать лет мы были сиротами, пока наконец наш любимый отец и благодетель не вернулся на родину, – вещал лорд Драговец, и на его полном, похожем на ноздреватый блин лице сияла неискренняя улыбка. – Ах, как же долго нам пришлось ждать этого события! Но вот оно свершилось, и мы верим, что теперь нас всех ожидают прекрасные времена, а наш любимый край снова обретет свою былую славу.

Наместник заливался соловьем, я подносила новые кувшины с вином, уворачивалась от потных рук, норовящих незаметно огладить мои бедра, а сама прислушивалась и приглядывалась к сидящим за столом гостям, пытаясь понять, есть ли среди них убийцы. Трудное занятие. Попробуй уследи за пришлыми, если то и дело отвлекаешься – то на лакеев, что подножки норовят подставить, то на дворецкого, что шипит неодобрительно и неумехами величает. Несколько раз я чувствовала на себе вопросительный взгляд арна и всякий раз отрицательно качала головой. Не слышала я тех самых голосов. Может, не было злодеев среди гостей, а может, опасались себя выдать, помалкивали.

– Эй, ты, налей ещё вина! – дернул меня за руку худой, вертлявый дан, сидящий с краю, и обратился к своему соседу: – Смотри-ка, каких ладных девок милорд набрал, одна другой краше. Небось, и в постели хороши, а? – подмигнул он мне, пытаясь обнять за талию, но я вывернулась из его захвата и отступила к буфету, куда Грильда новые кувшины с вином подносила.

– Ты гляди, недотрога какая! – хмыкнул дан мне вслед. – Небось, от милорда так не бегаешь.

В голосе гостя послышались обиженные нотки. И глаза нехорошо блеснули. Моя бы воля, ушла бы подальше, но как уйдешь, когда злодеи не пойманы?

Я стиснула зубы, подхватила большую глиняную баклагу и вернулась обратно. Вертлявый довольно осклабился, обнажив редкие, торчащие вперед зубы.

– Наливай! – приказал он, взмахнув кубком и с грохотом ставя его на стол. – Да полнее лей, не жалей! Доброе у лорда Штефана вино, давненько я такого не пил, – дан пьяно икнул и поднял на меня мутный взгляд. – Как звать? – цепкие пальцы ухватили меня за юбку. – Чего молчишь? Не хочешь говорить? Гордая? Ну и ладно, – неожиданно отступил гость. – Тогда другу моему вина плесни, – он кивнул на сидящего напротив маленького лысого человечка, но тот отрицательно покачал головой и недовольно поморщился. – Слышь, Зоран, а ты чего это не пьешь? – не унимался вертлявый. – От графского угощения только дурак откажется!

– Отстань, Живко, – сквозь зубы процедил Зоран, и моя рука дрогнула, а вино пролилось мимо чаши. Мать-Создательница! Неужто повезло и я смогла найти одного из злодеев? Мысли заметались. Выходит, все-таки пришлые постарались, а я, было, на своих грешила.

– Вот же косорукая! – выругался вертлявый, глядя на расползающееся на белой ткани скатерти пятно. – Смотри, куда льешь! Дура-девка, чуть камзол мне не попортила, – продолжал бормотать он, а я торопливо поклонилась и отступила за широкую спину младшего лакея Владко. Обычно за обедом только мужчины прислуживали, но сегодня арн распорядился четверых служанок в помощь им отрядить. Якобы, из-за того, что гостей много, а на самом деле, что бы меня в столовой оставить. Выходит, не зря традицию нарушил...