Он сидел за столом и, не вступая в разговоры с гостями, внимательно вглядывался в почти родные лица своих друзей. Он невольно вспомнил ребят, с которыми, казалось, совсем недавно отмечал свое совершеннолетие. Сейчас из всех его старых друзей осталось лишь четверо. Все остальные полегли в уличных драках или отбывали срок за совершенные преступления.

Наполнив рюмки гостей водкой, Моня поднялся из-за стола и, окинув взглядом присутствующих, произнес нетрезвым голосом:

— Друзья! Хочу предложить выпить не за мой день рождения, а за вас, моих самых близких и преданных друзей, которых я знаю чуть ли не с детского сада. Я хочу пожелать всем здоровья и долгих лет жизни. Чтобы человеческую кровь вы видели только в кино, а не наяву. Чтобы вы никогда больше не хоронили своих друзей и товарищей.

Они чокнулись и выпили. Моня потянулся за закуской и краем глаза увидел двух молодых парней, вошедших в кафе. Его наметанный глаз моментально зафиксировал этих двоих, которые с нескрываемым интересом осматривали кафе. Несмотря на алкогольное опьянение, Моня сразу же почувствовал опасность, исходящую от этих парней.

— Кто такие? — подумал он про себя.

Рука его автоматически потянулась к «дипломату», в котором лежал пистолет. Парни присели за соседний столик. Подозвав официанта, они заказали пива и креветок.

В какой-то момент Моня понял, что он почему-то протрезвел. В голове, в которой еще минуту назад был полнейший хаос, вновь стали возникать четкие мысли. Он подозрительно посмотрел на парней, и в душе его возник холодок страха, который все разрастался и разрастался, пока не заполнил все его нутро.

Чтобы победить этот животный страх, Моня взял в руки бутылку водки и налил себе полный бокал. Он опрокинул его в себя, не почувствовав горечи водки.

— Все, — подумал он, наблюдая, как один из парней выхватывает из-за пояса пистолет с навинченным на ствол глушителем.

Первая пуля, выпущенная незнакомцами, попала Моне в грудь и опрокинула его на стену. Падая, Моня заметил, что в руках второго парня тоже был пистолет.

В кафе началось невообразимое. Люди, спасаясь от пуль, лезли под столы и стулья, словно те могли их защитить от разящего свинца. Через минуту все закончилось. Парни, расстреляв весь боезапас, бросили пистолеты на пол и выскочили из кафе. Пробежав метров сто по улице Ярмарочной, они выскочили на улицу Баумана, где сели в ожидавшую их машину. Машина рванула с места и моментально затерялась среди движущегося по улице транспорта.

— Ну и как? — поинтересовался Грек у парней. — Надеюсь, все удачно?

— Да, — коротко ответил один из парней. — Давай, гони в аэропорт. Через полтора часа у нас самолет в Питер. Надеюсь, что с деньгами все нормально?

— Не переживайте, — сказал Грек. — Деньги и вещи в камере хранения. Надеюсь, номер камеры вы не забыли?

Через сорок минут Грек высадил ребят около здания аэропорта. Пожелав им мягкой посадки, он поехал обратно в город. Проезжая мимо центрального стадиона, Грек обратил внимание на десятки милицейских машин около кафе «Раки». На следующий день Грек узнал от знакомого милиционера, что накануне вечером в кафе «Раки» неизвестными преступниками были застрелены пять активных участников казанской группировки «Грязь». В тот же вечер Грек на самолете вылетел в Петербург.

Был понедельник. Я приехал в министерство в восемь пятнадцать утра. Переговорив с дежурным по МВД, взял суточную сводку и направился к себе.

Феоктистов позвонил мне около десяти часов утра и пригласил зайти… Когда я вошел, он указал мне рукой на стул. Я молча сел, стараясь мобилизоваться и внутренне подготовиться к разговору.

— Абрамов, — официально сказал он, давая понять, что предстоит серьезный разговор. — Мы здесь подумали с Вдовиным и решили перевести тебя на должность заместителя начальника управления по линии убийств. Ты, я считаю, уже давно вырос до этой должности, и мы посчитали, что у нас нет лучшей кандидатуры на эту должность. Мне удалось склонить к подобному мнению и министра, перед тем как он ушел в отпуск. Твой авторитет в управлении никогда не подвергался сомнению, тебе будет значительно проще управлять ребятами из убойного отдела. Для того чтобы тебе немного помочь, я предлагаю на должность начальника второго отдела Яшина Анатолия Гавриловича, которого ты наверняка тоже хорошо знаешь. Он раньше работал у нас в управлении, а затем перешел в Приволжский отдел милиции на должность заместителя начальника отдела по оперативной работе. Он человек опытный, и его, я думаю, не нужно учить азам оперативной работы.

— Михаил Иванович, почему вы выбрали кандидатуру Яшина на должность начальника отдела? Почему он, а не Белозеров? Я считаю, что он уже давно перерос свою должность заместителя начальника отдела. Этим назначением мы можем потерять хорошего сотрудника. Любой сотрудник должен видеть перспективы роста, если он не видит их, он никогда не будет работать с полной отдачей.

— Это не твоя проблема, Абрамов. Главное, чтобы у тебя с ним все было гладко, остальное я сам решу.

— Товарищ заместитель министра, если вы меня назначаете на должность, то позвольте мне самому подобрать себе начальника убойного отдела? Я прекрасно знаю человека, которого вы предлагаете на эту должность. Он никогда не отличался особым трудолюбием и порядочностью.

Лицо Феоктистова потемнело. Ему явно не понравилось мое возражение по его кандидатуре. Несмотря на это, я продолжил:

— Может, мы все-таки проведем ротацию кадров? Белозерова назначим начальником отдела, а Яшина — его заместителем?

— Если мне нужен будет совет, как мне поступить в том или ином случае, я обязательно обращусь к тебе. А пока иди и принимай дела.

— Погодите, Михаил Иванович, — сказал я растерянно, — я еще не дал вам своего согласия на эту должность?

— Ты, Абрамов, наверное, забыл, что носишь на плечах офицерские погоны. Это тебе не профсоюз, и мне твое согласие в принципе ни к чему. Есть приказ, и ты должен его выполнять независимо от того, хочешь ты этого или нет.