— Думаю, Анатолий Герасимович, что в течение десяти дней полностью закрою эту тему. Вы сами знаете, что это простая работа.

— Бросьте, Абрамов. Я не первый день в розыске и знаю, как это делается. Виктор Николаевич, мне не нравится ваш подход к этому вопросу. Вы на что надеетесь, что я займусь этой работой за вас?

— Анатолий Герасимович, — стараясь говорить как можно мягче, произнес я. — Я не вижу в этом никакой необходимости. Мне непонятны ваши требования. Бухаров работает с ОПГ уже не первый год, но так и не сумел найти человека из окружения Быка, который пошел бы с ним на контакт. А здесь за столь короткий срок вы заставляете меня сделать то, чего не удалось Бухарову?

Вдовин посмотрел на меня оценивающим взглядом, словно прикидывая про себя, стоит ему и дальше продолжать этот разговор со мной или нет. Не выдержав моего пристального взгляда, он, махнув рукой, сказал:

— Вы, по всей вероятности, рассчитываете, что я лох и ничего не понимаю. Если бы вы этого не могли бы сделать, то вам бы никто не поручал столь ответственную работу.

Я стоял и молча выслушивал его претензии. Закончив говорить, Вдовин махнул рукой, давая мне понять, что разговор окончен. Постояв еще секунд десять перед его столом, я вышел из кабинета и направился на свое рабочее место.

Стараясь успокоиться, я подошел к окну. В парке, несмотря на сильный мороз, бегали и играли дети. Я сел за стол. Разложив перед собой оперативные дела на активных членов ОПГ «Мирный», я углубился в их изучение.

Раздался звонок телефона. Я снял трубку и услышал голос Быка. Я сначала не поверил этому, однако, прислушавшись к тембру, уже не сомневался, что это звонит он.

— Здравствуйте, Виктор Николаевич. Представляться не буду, вы и так, наверное, догадались, кто вам звонит. Мне бы хотелось с вами встретиться и кое-что обсудить.

— Вы где сейчас находитесь? — поинтересовался я у него.

Он назвал место, которое было не так далеко от МВД.

— Слушай, Наиль, я могу с тобой встретиться лишь через полчаса. Будь там, я подъеду, — сказал я и положил трубку.

Быка я увидел еще издали, он прогуливался около фонтана в Лядском садике на улице Горького. Последнее время, напуганный покушением, он старался придерживаться людных мест, считая, что не всякий пойдет на убийство в общественном месте. Увидев меня, Бык виновато заулыбался и направился в мою сторону.

— Что случилось, Наиль? — обратился я к нему. — Не скрою, я ждал твоего звонка, однако не рассчитывал, что это произойдет так быстро. Мне показалось, что ты человек упертый, и не всегда понимаешь, что делаешь. Видно, я ошибся и это меня радует. Не в обиду тебе — а как же все твои принципы?

— О каких принципах вы меня спрашиваете?

— В разговоре со мной ты тогда сказал, что нормальный пацан не должен идти на контакт с милицией ни при каких условиях. Вспомнил?

— Давайте, Виктор Николаевич, не будем цепляться за придуманный не мной кодекс поведения. У вас ведь тоже многие клялись, давали присягу, что до последней капли крови будут бороться с преступностью, и что мы видим на самом деле? Живут десна к десне с ворами, словно братья-близнецы.

— Что же сделаешь, Наиль, в семье не без урода.

— Виктор Николаевич! Я напросился на эту встречу с вами не для того, чтобы обменяться с вами этими уколами. Вы же знаете, мне все это по барабану — пацан, мент. Главное сейчас — это остаться живым в этой мясорубке.

Он посмотрел на меня и, заметив интерес на моем лице, продолжил свою мысль.

— Тогда, во время беседы, вы сказали мне, что я приговорен. Скажите мне честно, вы тогда знали, что на меня готовится покушение или просто, как все оперативники, блефовали?

— Наиль, есть одно железное правило в нашей игре: мы никогда не выдаем своего источника, кто бы им ни интересовался. Поэтому считай как хочешь, мне все равно, к какому выводу ты придешь, знал я или нет. Я бы на твоем месте немного призадумался, откуда они узнали, что ты в этот момент был в МВД? Ведь эта встреча с тобой у них была явно не случайной? Они тебя в тот день плотно пасли и хорошо знали, где тебя лучше всего перехватить. Мне кажется, что тебя сдают свои же друзья, с которыми ты ешь и пьешь. Ладно, сдают нам, но и Мартыну.

Стоило мне произнести имя Мартына, как лицо Быка стало темнее тучи. Даже неискушенному человеку стало бы абсолютно ясно, что Бык органически не переносил этого человека. Он задумался, а затем задал мне вопрос:

— Насколько я вас понял, Виктор Николаевич, у вас имеется источник в бригаде Мартына. По всей вероятности, только он вам мог сообщить о предполагаемом покушении на меня. Иначе откуда вы могли об этом знать?

Я сделал загадочное лицо и отвернулся в сторону, чтобы скрыть свою улыбку. Взглянув на лицо Быка, который просто поедал меня глазами, я многозначительно произнес: