Когда не тревожит возня мысли серебряной мыши;

Глядеть, как греется на соседской крыше кот.

Хорошо, когда в голове крутится чепуха, вроде

Одной из давным-давно навязших в ушах мелодий,

И точно знать, что тебя больше никто не ждет.

Потому что дождались, обняли, расцеловали,

Стали реветь, говоря сквозь слезы, что ждать устали;

После расспросов и водки, улечься в кровать

И потихоньку, под толщей покоя и тишины,

Привыкать спать ночами и видеть спокойные сны,

И ничего, кроме того, что жив – не знать.

* * *

Здесь, у былой империи границы,

Едва передвигает время дни.

В провинции, далекой от столицы,

Зимой тоска, где только не копни,

Но если ресторация закрыта,

И заперт вдруг один убогий бар,

Такою скукой все вокруг покрыто,

Что легче пережить набег татар.

Раз плюнуть стоит опытному глазу

Приезжую фигуру распознать,

И сплетня тут – не средство грязью мазать,

А времени избыток коротать.

Но вязнет время – с уменьшеньем ртути

Термометра – в самом себе. Куда

Ни двинешь взор, везде-везде, по сути,

Над сушею господствует вода.

Здесь времени лишь море современник,

Да небо бесконечное кругом,

И человек, корысти вечный пленник,

Своей судьбой неведомой влеком,

Во времени покорно каменеет –

Не оторвать от века-янтаря.

Уже язык ,измучившись, немеет,

Слов шелухой привычно не соря,

И, кажется, никто уже не нужен;

Сознанье тлеет где-то в голове…

И на вопрос, изматывавший душу

Вдруг, наконец, находится ответ.

не снег но мелкий-мелкий-мелкий дождь

над морем сыплет корабли и яхты

бриз будет дня два-три качать-барахтать

деревья гнуть вгоняя ветви в дрожь

такая вот приморская зима

противнее сугробов и морозов

и море ночью шевелится грозно

господствует над всем воды примат

как будто растянули с высоты

от скрытых звезд невидимые струны

гудят они и вторят им буруны

рычанием своим из темноты

тревожат сердце и волнуют ум

и дождь и тьма и моря близкий шум

* * *

Затихли узкие стрекозы,

И зоркими глазами зрят,

Как на прозрачный, звонкий воздух

Ползет потомство из наяд.

Так в оболочке грубой тесно –

Весенний воздух их зовет,

И новый мир, и неизвестность,

И крыльев призрачный полет.

* * *

Где б ни был я среди чужих земель

прекрасных и богатых, мысль о доме

не покидает; ночью – юрк в постель

и замер там, так тихо в окоеме…

И воздух не родимой стороны

слегка звенит – ты слышишь? – тишиною

чужой, блестит витринный сыр луны,

мышь заскреблась и смолкла за стеною.

Ночами обмануться так легко

(когда желаешь этого обмана):

похожа простыня на молоко,

которое пролил я из стакана

на стол, шаля за завтраком в саду,

и стало быть: «ни шагу за ограду!» –

мне приговор прочитан. Я бреду,