Треугольное тело, вероятно, обозначало юбку, а длинные параллельные полосы, спускающиеся от головы к плечам — волосы. Ирис изобразила женщину, точнее, себя.

Тельце было скрючено, словно человечек воровато втянул голову в плечи, огромные круглые глаза с точками-зрачками наполовину затянуты снизу веками, и рот-полумесяц с острыми акульими зубами был растянут от уха до уха. Гнусная маленькая нарисованная тварь с опухшими буркалами скалила зубы и потирала круглые ладошечки с растопыренными в разные стороны пальцами.

— Что ты натворила, мерзавка, а? — взревел Вайенс, комкая в кулаке рисунок и бросаясь к клону, распростёртому на столе.

Анализатор показал, что клон абсолютно нечувствителен к Силе. То есть, абсолютно.

Его показатели были точно такими же, и даже ниже, чем у самого Вайенса.

Бросившись к другому цилиндру, Вайенс и на нём обнаружил то, чего не заметил раньше — стикер с нарисованной на нём оскалившейся мордашкой, и подписью: "И этот тоже, ы-ы-ы…"

Словно безумный, Вайенс, рыдая, влезал к верху цилиндров, открывал тяжёлые крышки, нырял за плавающими телами и, едва ли не разрывая вены на скользких руках, брал у них каплю крови. Тела с шумом и плеском обрушивались обратно в стеклянные банки, выбивая столбы вязкой жидкости, а совершенно мокрый, отчаявшийся Вайенс, поскальзываясь, спускался с лестницы и несся к анализатору в надежде на чудо. Но раз за разом анализатор указывал ему на отрицательный результат, и под конец этого дикого марафона Орландо просто упал на пол, сполз по стенке мокрого цилиндра и разрыдался в голос, закрыв лицо руками. В ушах его звенел издевательский смех Ирис, нарисованные рожи с острыми акульими зубами скалились перед его глазами.

Ирис уничтожила его запасы, уничтожила его независимость от Императора, лишила его возможности нанести удар внезапно.

Единственное, что у него осталось — это три дозы, синтезированные ему Ирис, и императорский подарок, доза на один раз.

А потом снова рабство у Палпатина, его тычки, пинки и издёвки…

Проклятая стерва!

Он не знал, сколько так просидел на холодном полу в скользкой вязкой жиже, один, словно оглушенный осознанием потери. Тот урок, что выучила без труда Ирис, ему дался очень дорого. Удар, нанесённый оскорблённой женщиной, был очень точным, почти смертельным. За ту недолгую власть, что он имел над ней, она отплатила очень жестоко.

Нельзя недооценивать своих противников.

Когда, наконец, Вайенс нашёл в себе силы, чтобы подняться, он был собран и сосредоточен, и в голове был чёткий план действий.

Прежде всего, нужно привести себя в порядок и надеть нечто иное, чем белый китель, в котором он был на приеме Альянса, а затем плавал в колбах с бесполезными теперь клонами.

Затем, конечно, нужно выманить эту стерву в какое-то отдаленное, безлюдное место. Она следует за крупными комиссиями? Вот и создадим ей мероприятие.

Вайенс сколотил какую-то несуществующую группу с совершенно несуществующими именами, свои решением включив туда имя той девушки, которая была отмечена бэджем Ирис. Теперь он знал день и час и место, где она появится в надежде на людное общество, и где её встретит он.

И, наконец, сыворотка.

Он без колебаний ввел её себе.

За Ирис охотится Дарт Вейдер, — это было абсолютно ясно — и как далеко он продвинулся в своих поисках, Вайенс не знал. Вероятно, он очень близок, и встречаться с ним без Силы Вайенс не хотел. А эта инъекция… с ней у Вайенса был реальный шанс уничтожить Вейдера, просто испепелив его одной молнией.

* * *

Разумеется, наживка для Вайенса, адъютант Евы, болталась по различным мероприятиям не так просто.

Это Ирис от имени Евы посылала ей задания быть там-то и там-то, и девушка послушно следовала указаниям мнимой начальницы. Поэтому когда в очередной раз Ирис просматривала график своей наживки и обнаружила, что кто-то уже назначил ей работу, она тотчас же поняла, что Вайенс вышел на след.

— Вот и первый клюнул, — пробормотала Ирис. — Время и место известны.

Интересно, поспеет ли за Вайенсом Дарт Вейдер?

Ирис очень хотела бы, чтобы эта парочка встретилась, догоняя призрак яблока раздора. Тогда уже Вайенс не сможет отрицать своей причастности к этому грязному дельцу, да Дарт Вейдер и слушать его не станет.

От одной только мысли о том, как стальные пальцы главкома вопьются в горло Вайенса, Ирис начинала бить нервная злая дрожь, и в воображении рисовались картины одна кровожаднее другой.

Но когда в ушах смолкали душераздирающие предсмертные хрипы и стоны, когда воображение досыта насыщало её жажду мести воображаемым хрустом переломанной шеи Вайенса, когда кровавая пелена спадала с глаз, а злобная лихорадка, колотившая тело, унималась, Ирис, приходя в себя от этого ненормального, болезненного приступа ярости, возвращалась в реальность, и память услужливо ей подсказывала одну простую вещь: Вайенс будет в Силе, когда повстречается с Дартом Вейдером.

Этого никак нельзя забывать.

И совершенно непонятно, кто победит, если два ситха сойдутся в смертельном поединке.

Посему выходило, что для Ирис выгоднее победа Дарта Вейдера.

Во-первых, он послужит великолепным орудием мести этому извращенцу-Вайенсу.

А во-вторых, вместе с Вайенсом навсегда умрет и её, Ирис, тайна. Если бы Вайенс успел прихлопнуть адъютанта, ну, просто обознавшись, в спешке, то, вероятно, Вейдер бросил бы поиски настоящей виновницы, посчитав её мертвой…