Потом у отца начались боли; он не мог спать ночью, и Ева слышала, как мать встает за полночь и идет к нему, чтобы помочь, поддержать, и выслушать его.

А слушать было что.

Отец, никогда раньше не рассказывающий о своих переживаниях, вдруг начал говорить о них. Говорил долго, истово, так, словно хотел выплеснуть все это из себя, словно эти откровения жгли его изнутри, и ему нужно было освободиться от этого.

Ева не раз и не два слышала этот рассказ, и каждое его слово отпечаталось в ее памяти, словно его вытатуировали, выжгли лазером на титановой поверхности.

— …простым солдатам нечего делать в бою с джедаями и ситхами! В таких операциях должны участвовать только штурмовики! Я всегда говорил лорду Вейдеру об этом! И данные разведки были не точны; да не знали мы, кто там, и сколько их!!! Разве бы я сунулся туда, где полно этой джедайской твари?! Никогда; но Дарт Вейдер сказал, что у нас нет времени. Нет времени ждать. Что они блокированы, взяты в кольцо. Что если мы не атакуем, к ним придет подкрепление, и все наши старания будут напрасны. Он настоял на проведении операции!

Дальше отец сбивчиво, похоже, в бреду, рассказывал о том, как штурмовики разнесли обнаруженную базу повстанцев, и о том, как шаттл, на котором находились имперские командиры, был сбит при посадке. Благодаря умелому пилотированию ситха шаттл все же дотянул до земли, и приземлился с минимальными потерями, но подняться в воздух он больше не смог бы никогда. Это раз.

А второе — он упал в самом центре событий, в самую гущу боя. Шаттл оказался на линии огня, и как до отбивающихся повстанцев, так и до своих было одинаково далеко.

Повстанцы не могли не понять, чей шаттл они сбили. Раскрашенный в личные цвета Вейдера, черный с серебряным, он стал отличной мишенью для тех, кто хотел здорово насолить империи.

— И тогда он полез в бой! — яростно взвизгнул отец в холодной истерике. — Полез в бой, как будто нельзя было просто направить штурмовиков и отбить нас! Он велел открыть люки и всем защищать свои жизни с оружием в руках! С оружием! Против джедаев!

Ева молча выслушивала эти излияния; от сослуживцев отца она знала, что джедаев было немного, то, что отца ранил именно джедай — это было скорее случайностью, чем закономерностью. Так же она знала, что лорд Вейдер просто спас своих людей, тех, кто уцелел после падения шаттла, приняв решение пробиваться к своим, потому что шаттл повстанцы взорвали.

Но отец почему-то яростно не желал этого признавать; в его представлении все было не так. Его жизнь для лорда Вейдера оказалась слишком дешева, думал отец, и приравнена к жизни штурмовика, которые погибают сотнями в каждом бою. И вспоминая этот бой, он снова и снова мучительно кричал, задавая этот вопрос невидимому собеседнику: почему?! Как ты мог допустить, чтобы все это произошло со мной?!

Пламя войны, на которое отец Евы привык смотреть сверху, вдруг оказалось рядом и коснулось его, и он посчитал это несправедливым. Несправедливым, слышишь, ты!!! С ним не должно было этого случиться!

Штурмовики продолжили наступать и обстреливать горящую базу повстанцев; прикрывая отход офицеров, Дарт Вейдер шел вперед, и его сайбер пел последнюю песню для многих в этот день. Горело небо; пожар, поднявшийся над разрушенным городом, казалось, воспламенил и облака, и в вышине проносились крестокрылы, поливая землю огненными струями.

И среди этого ужаса, грохота, жара и гари лорд Вейдер уверенно и хладнокровно шел вперед, расчищая штурмовикам проход в самое сердце вражеской базы.

Этот джедай… его целью был лорд Вейдер. Его алый сайбер, выписывая огненные дуги, был хорошо виден издали, и даже среди развалин, среди треснувших от жара камней можно было угадать, куда движется лорд Вейдер.

Джедай напал на ситха; с ревом вылетел он сверху, спрыгнув с развалины стены, и его синий клинок скрестился с алым сайбером Вейдера.

Отец Евы находился неподалеку; зарывшись в обломки, прижавшись животом к земле, словно ящерица, он с ужасом смотрел, как рубятся эти извечные враги. Казалось, от ярости и от мощи, которую они вкладывали в свои удары, земля должна была трескаться у них под ногами.

Джедай, разумеется, был не соперник Вейдеру. Он напал скорее от отчаянья или желания хотя бы попробовать удержать стремительно наступающего ситха, чтобы дать хоть небольшой шанс уйти своим товарищам.

И он продержался ровно половину минуты; а затем алый сайбер Вейдера перечеркнул тело напавшего, и джедай, остановленный посреди своего стремительного наступления, пронзенный насквозь, упал на колени на самых верхних ступенях защищаемого им здания, перед загнавшим его туда Вейдером.

Но еще раньше, только начав дуэль, только подкарауливая Вейдера и выжидая, он сделал то, что перечеркнуло всю жизнь отца Евы так же, как сайбер Вейдера перечеркнул его собственную.