Я плотнее закутался в теплую шубу и, накинув отороченный мехом капюшон на голову, двинулся на мостик. Торчать снаружи при таком ветре не хотелось совершенно. Слабость, напавшая на меня в комнате кристалла, так и не проходила. Переживший огромное потрясение организм едва не отбросил копыта, когда напряжение этой затяжной войны отпустило меня. Если бы НИ не растормошил меня, я бы провалялся в той комнате еще черт знает сколько времени.

Оказавшись на мостике, я кивнул киборгу, сидящему за широкой панелью управления и исполняющему роль моего адъютанта. Воздух здесь был значительно суше и теплее, но я не спешил сбрасывать трофейную шубу.

Забавно, что сшита она была в Олл-Три. Когда я откопал это сокровище в личной каюте предыдущего капитана, даже раздумывать не стал, стоит ли ее забрать себе. К слову, оставшиеся ветераны теперь жили в трюме, я не планировал с ними говорить, и так все было ясно – солдаты исполняли свой долг, стараясь выжать из ситуации максимум. И чего-то нового они сказать не могли. Поэтому я решил доставить их на континент и отпустить нахрен.

Пятерка подготовленных командиров, конечно, сила. И совсем уж бросать их без присмотра – глупо. Но у меня есть киборги, есть мутанты и теперь к тому же, есть клоны. Как-нибудь справимся с пятеркой людей, не имеющих и малейших зачатков серьезных мутаций.

Установлена устойчивая связь «оператор-корабль-корабль». Запрос на соединение с личным нейроинтерфейсом адмирала Заринского.

Интересно, что он планирует мне рассказать, подумал я, не спеша подтверждать соединение. После всего, через что я прошел и что узнал в процессе о корпорации и самом адмирале, как-то не верилось, что Заринский спешит с добрыми новостями и поздравлениями по поводу прекращения междоусобной войны на вверенной его заботам колонии.

Запрос на соединение с личным нейроинтерфейсом адмирала Заринского.

Напоминание нейроинтерфейса оторвало меня от разглядывания резко почерневшего неба за иллюминатором. Этот шторм был уже не первым за время, пока мы плыли от базы к континенту. Разглядывая мрачные тучи, сливающиеся на горизонте с не менее мрачными волнами, я вспомнил рассказ Алисы о приходящих в негодность погодных установках.

Нужны ли они нам, если мы можем загрузиться на корабли и просто улететь прочь с Тау Мары куда угодно, не опасаясь быть ни найденными, ни тем более уничтоженными. Пара поколений – и таких мутантов, как я, станет достаточно, чтобы основать полноценную колонию практически на любом куске грязи, плавающем в космосе.

Запрос на соединение с личным нейроинтерфейсом адмирала Заринского.

Плюнув на все, я почти подтвердил контакт с орбитой, когда небо начали прорезать многочисленные вспышки. Среди ярких молний я прекрасно вычленил целый рой падающих на поверхность транспортных ботов.

— Каратель! — изображение адмирала появилось на дисплее мостика. — Почему не отвечал?! Я уже час не могу с тобой связаться!

— Кто высаживается к нам? — спокойно спросил я, внимательно считывая данные радаров «Вершителя». — Я думал, мы договорились, адмирал, и никто не решится высаживать десант на Тау Мару!

— Я тоже думал, что мы договорились, капрал, — резко вспылил Заринский. — Но ты решил, что сможешь меня обдурить?! Думаешь, я не знаю, что ты все это время водил меня за нос? Ничего, это мой последний звонок. Я больше не стану покрывать тебя и твою сумасшедшую Алису. Высадка десанта – это общее решение собравшихся на орбите сил, Каратель. Нам не нужно больше ждать, когда ты решишь снизойти до нас, чтобы соизволить передать лекарство. Мы возьмем его сами.

Связь оборвалась, и я остался смотреть на падающие кометы.

Конец второй части.

Залп.

Я рухнул на землю, пропуская над головой сонм голубых вспышек. С гудением надо мной пронесся дрон, рассыпая энергетические снаряды. Его собратья не отставали, покрывая пространство впереди глубокими выжженными ямами.

В мгновение ока песчаный берег покрылся ноздреватыми выбоинами спеченной земли. В воздух ударила волна тепла, отраженная от припыленного камня. Дроны описали круг над плато, рванули вверх, спеша уйти прочь от ударивших в ответ лазеров. Красные вспышки прорезали небо, прочертили несколько маленьких роботов. Машины смерти взорвались с едва различимыми хлопками, рассыпая крохотные обломки, тут же исчезающие в ярко-синих вспышках.

Залп.

Новый массированный удар изуродовал землю, заставляя прижаться к плато, едва втискиваясь между уступами и трещинами. Волны жара растеклись в стороны, запекая и без того раскаленные камни. Не слишком привычные для человеческого сознания глаза гончей, через которые я наблюдал за схваткой, заметили быстро образующуюся нитку разлома в ближайшем булыжнике. А через мгновение я наблюдал расплескавшуюся жижу, запятнавшую землю. Осколок не выдержавшего температуры камня пробил башку гончей, и картинка погасла.