— Таким образом ты хочешь намекнуть, чтобы я подошел обратно? — подмигнул он и сразу двинулся вперед.

Я выставила перед собой руку:

— Вообще-то, у Ромки разряд в парашютном спорте!

— Чушь.

— Хорошо, таким образом я говорю, чтобы ты перестал ломать комедию…

Из комнаты, куда он удалился, послышались какие-то странные звуки: кажется, что то упало. Стоило мне с любопытством прислушаться, все затихло. Может, показалось?

— Кажется, я обещал тебе кофе, — напомнил Вишневский, с неудовольствием покосившись в сторону злосчастной спальни.

— С коньяком, — напомнила я, уселась у барной стойки и схватила еще одну сигарету. Взгляд мой упал на подобие аквариума, как бы вмонтированного в стену. Приглядевшись, я поняла, что воды там нет, соответственно и рыб тоже, но что-то определенно было и даже шевелилось.

— Ты — просто кладезь вредных привычек.

— Ну, знаешь ли, даже небезызвестный классик считал, что если человек не курит и не пьет, поневоле стоит задуматься, а не сволочь ли он? — с удовольствием процитировала я слова великого, одним глазом кося в сторону стены и пытаясь отгадать, что же это там такое.

— Пожалуй, тогда я тоже закурю, — усмехнулся этот мерзавец и на самом деле выудил сигарету.

— Тебя это не спасет, у тебя на лбу написано, что ты сволочь.

— Тогда я еще и выпью.

Он наконец-то закончил с приготовлением кофе, щедро разбавил его коньяком и протянул мне. Себе же просто налил чистоганного.

— Ты что, вытравляешь сволочизм из организма? — не могла не заметить я ядовитым тоном.

— Его просто так не вытравить, тебе должно быть это известно, — подмигнул он.

— Что это за хрень? — ткнула я пальцем в стену. Этот вопрос волновал меня уже некоторое время, так как сама я классифицировать жуткого длинного таракана красновато-бурого цвета с сотней ног не смогла.

— Что? — он проследил мой взгляд, — Аа… знакомься, это малютка Сентябрина, сколопендра.

— Ты назвал эту тварь в мою честь?

— Ты должна быть довольна. Сеня еще и жутко ядовитая, это я, кстати, на своей шкуре прочувствовал. Но даже после этого рука на нее не поднялась.

— Жаль, что ее яд не смертелен, — посетовала я, отодвигаясь подальше от этой жути, которая в данный момент издавала шипящие звуки (если конечно это не плод моего воображения), — Хотя, как говорится: каждой твари по паре. Вот вы и нашли друг друга.

— Не советую обижать мою крошку, иначе мне придется выпустить ее на волю, — по-пиратски улыбнулся Вишневский.

— Выпускай: она не настолько большая и страшная, чтобы пережить встречу с моими новенькими сапожками. Хотя, сапоги будет жалко…

— Не слушай ее, дорогая, — он потянулся к аквариуму (террариуму?) и погладил жуть через стекло, — Твоя тезка просто завидует: она то может лишь языком молоть и ничего больше.

Наблюдая за этой сценой, я лишь покачала головой:

— Каждый раз я думаю: человек не может быть таким отталкивающим, но ты упорно доказываешь обратное.

— Солнце, ты мне надоела… Переходи к делу: кому я там кровь пустил?

— Крокодильде, кому же еще. То есть, уверена, что не только ей, но на остальных твоих жертв мне плевать с двадцать седьмого этажа.

— Это покойная невеста твоего белобрысого? — блеснул он догадкой, оставив без внимания «остальных жертв». Похоже, они не были достойны даже упоминания.

— Ага.

— Крокодильда… нет, ей бы больше подошло что-то менее агрессивное. Она показалась мне довольно милой девочкой.

— Неудивительно, раз она актриса и ей за такое деньги платят, — ехидно заметила я, наблюдая за Вишневским, — К тому же, дураков так легко провести…

Ничего интересного заметить я не успела, потому что со стороны комнаты опять раздались какие-то звуки, в этот раз мне точно не показалось. Андрей настороженно на меня уставился. Я улыбнулась еще шире, прикидываясь глухой на оба уха сразу, хотя слух у меня был превосходный, Ромка утверждал, что вместо ушей у меня самые настоящие локаторы.

— Дураков? Намекаешь на белобрысого?

— В том числе, — пришлось признать мне.

— Эээ… значит, та серая мышка была актрисой? Интересно…

— Еще как… а вот мне интересно, кому в голову пришло ее нанять? — копируя его тон, спросила я.

— Думаешь, ее наняли? А что, если это любовь?

— Прекрати, — поморщилась я, — Сегодня я имела беседу с весьма скользким и продажным типом, который утверждал, что документами нашу Анну снабдил именно ты. Ну, или твой брат-близнец.

— Ты блефуешь, — усмехнулся он, прихлебнув свой коньяк, даже не поморщившись. Я решила последовать его примеру и отведала кофе: стоило признать, за время своего семилетнего скитания он где-то научился неплохо справляться с кофе-машиной. Вроде бы, ничего сложного, но лично у меня получались настоящие помои, а не сей божественный напиток.