* * *

— Иногда люди просто ужасны, — сказала я, когда свет фар «Рейндж Ровера» исчезли за углом.

Ситуация усугублялась еще и тем, что я была уставшей и чувствовала себя беспомощной. И уже скучала по Таджи, и чувствовала себя отчаявшейся по этому поводу.

— Не буду спорить, — произнес Малахи.

Мы молча дошли до заправочной станции. Остановились через дорогу от здания, где Малахи решил подождать, пока я не окажусь внутри в безопасности.

Возможно, пришло время что-то предпринять. Воспользоваться возможностью сделать что-то значимое. Что-то правильное.

— Пойдем, — сказала я, показывая в сторону здания. — Хочу кое-что тебе показать.

Он выглядел удивленным, но заинтригованным.

— Хорошо, — ответил он.

Мы подождали, убеждаясь, что в округе все чисто, а затем я направилась к двери.

— Иди за мной, — велела я.

— Ты хочешь, чтобы я вошел?

— Так надо, — ответила я и открыла ее.

Мы прошли внутрь. Я захлопнула и заперла за нами дверь, а затем включила верхний свет.

Малахи осмотрел комнату, затем подошёл к первому столу, осматривая его содержимое.

— Клэр, — проговорил он.

— Мой отец спас их от костра Сдерживающих, — сказала я.

Он подошел к среднему столу, узкому и длинному, высеченному из толстых темных досок, и взял золотой лук, проведя кончиком пальца по тетиве.

— А ты сохранила это в секрете. — Он положил его, затем задумчиво посмотрел на меня. — Чтобы быть уверенной, что Сдерживающие не прознают об этом.

Я кивнула.

— И чтобы никто не пострадал в попытке отыскать их.

Малахи кивнул и снова посмотрел на стол.

— Я не знаю, что и думать на этот счет.

— Добро пожаловать в мой мир. Они бы уничтожили оружие, если бы могли. Я имею в виду Сдерживающих.

— Или использовали бы его в своих целях. — Он обошел стол, исследуя предметы на следующем за ним столом. — Я с трудом могу принять все это.

— Мои первые слова были такими же.

Малахи хмурился, рассматривая одни предметы, и улыбался, смотря на другие.

— Здесь предметы и Консульства, и Двора.

— Правда? Я все гадала. Я ничего не знаю о том, как мой отец собрал все эти вещи, но полагаю, он собирал все, что мог достать. Я начала вести каталог, но не знаю правильных названий всех этих вещей и чувствую себя немного глупо, записывая человеческие аналоги.

Малахи в этот момент смотрел на что-то похожее на квадратный тамбурин [32] — жесткой формы с подвешенными маленькими тарелочками и колокольчиками.

— Ты знаешь, что это?

— Тамбурин?

Он улыбнулся.

— Что-то вроде того. Это называется Илгитска. Он используется в сексуальных церемониях.

— В сексуальных церемониях? — спросила я, уставившись на него.

— Мы любили наши церемонии, — произнес он с улыбкой, скорее всего из-за того, что у меня покраснели щеки. Он поднял его и ударил им о ладонь.

Мелодия была многогранной, от тонкого и нежного звона колокольчиков до глубоких, глухих тонов небольших медных труб. А еще я заметила, что было в этом звуке что-то сладострастное, как если бы каждый его оттенок был направлен на то, чтобы пробудить желание.

«Что за странный сегодня был день. И что за странная настала ночь».

— Звук несет силу, — сказал он с улыбкой, вновь ставя инструмент на стол. — Твой отец оказал нам огромную услугу, сохранив эти вещи.

Я кивнула.

— Спасибо. Надеюсь, что так. Я узнала об этом незадолго до битвы. Он не сказал мне, когда начал собирать коллекцию, и я не узнала о ней, пока его не стало. Это ранит. Но я понимаю, почему он держал меня в неведении.

— Чтобы ты была в безопасности, — произнес Малахи.

— Ага. Одна из многих вещей, которые он от меня скрыл. — Я вздохнула, собираясь с мыслями, и повернулась к нему. — Мне нужно спросить тебя об Эриде.

— Ты можешь спросить, хотя я могу быть не способен ответить. Что ты хочешь узнать?

Я подождала, прежде чем спросить:

— Эрида и мой отец.

Он ответил не сразу.

— Это был вопрос?

— Это было предисловие, — неубедительно сказала я. — Они были друзьями?

Он смотрел на меня какое-то время, которое показалось мне бесконечностью.